Menu

Данило ДОЛЬЧИ

danilo dolci

Данило Дольчи (1924-1997)

Данило Дольчи родился 28 июня в 1924 в Сесана, в провинции Триеста, северная Италия. Итальянский писатель и общественный деятель, был сыном религиозной Славянской женщины и скептического итальянского мужчины, который работал на железнодорожной станции железнодорожным мастером.

Первоначально Данило Дольчи изучал архитектуру в Риме, Милане, Швейцария, и также обучался на инженера. Будучи студентом, он опубликовал научные работы по строительству и теории железобетона. Он был человеком с блестящим будущим. Данило был также очень набожным католиком. Вместо того чтобы немедленно начать профессиональную карьеру, он бросил все, ради того, чтобы проработать некоторое время с замечательным священником, Доном Зен Салтини, который открыл приют для 3 000 ребят, оставленных после войны.
Сначала Данило Дольчи приехал в Сицилию, чтобы насладиться древней красотой этих мест. Он особенно заинтересовался греческими зданиями, проводя много времени, изучая руины. В 1954 Данило поселился в сельской местности в западной Сицилии. Глубокая нищета Острова, повлияла на его решение остаться в Сицилии на всю оставшуюся жизнь, и заставила его выбросить из головы все мысли о профессиональном будущем. Безграничное горе Сицилии, казалось призывало его к действиям. Это он и назвал в последствии "инстинктом". Тысячи людей жили в землянках, в трущобах хуже, чем в Калькутте, без электричества, воды, среди грязи и антисанитарии. Они существовали на грани голода, отягощенные незнанием, неграмотностью, суеверием, страхом, несправедливостью, гнетом мафии, безразличием церкви и плюс ко всему этому прежде всего со все распространяющейся безнадежностью безработицы.
Он поселился Партинико (Partinico - провинция Палермо) в области, известной своим бандитизмом, бедностью и нищетой.  Место, где “ мухи не позволили бы Вам открыть свой рот ”. Он работал вместе с земледельцами, рыбаками, все время, выявляя  проблемы. Он жил в Трапето (Trappeto), в трущобе около Partinico. Он женился на одной из соседок, вдове с пятью детьми. С их маленького дома, без каких либо элементарных удобств он и начал свою кампанию против страдания, которое окружало его. Он начал свою широкую культурно-просветительскую и агитационную деятельность с целью облегчить положение бедняков Сицилии. Он один  стоял, лицом к лицу с враждебной церковью, с правительством, с землевладельцами, и с мафией. Конечно, только пламя веры в его сердце помогло ему выстоять перед лицом ненависти, коррупции, жестокости, безразличия, бедности, заброшенности и отчаяния. Но он выстоял и одержал победу. Он жил, так же как и те, кому он пытался помочь, работал среди людей, пытался активизировать эту массу любовью и осознанием, того, что этот мир встанет на ноги только тогда, когда этого захочет сам.

Стояла огромная проблема безработицы. Дольчи утверждал, что работа не является только правом человека, это его долг. Вдохновленный этой идеей, он организовал известную “забастовку наоборот” в который 150 безработных мужчин бастовали о выходе на работу. Вместе с безработными людьми Дольчи начал работать на местной дороге, которая была в ужасном состоянии и нуждалась в ремонте. Они были арестованы по ложным  обвинениям и  провели 8 месяцев в тюрьме. Не было никакого насилия, поскольку Дольчи был последователем  Махатмы Ганди и он верил в ненасильственный метод решения проблемы. Другой большой проблемой была нехватка воды, и средств к  получению пищи. К нехватке воды простые люди  были бессильны.
“Однажды в октябре 1952, меня позвали в город: был болен ребенок. Дом с одной комнаткой - сырой и темный. Кожа матери была вся желтой. Отец сидел в тюрьме из-за того, что украл несколько лимонов. Мать не ела в течение многих дней, ее молоко высохло, и ребенок умирал. Я бегу в аптеку, которая находится в следующем городе, и возвращаюсь с молоком. Но ребенок перестал дышать. Мы попытались вернуть его к жизни молоком. Никакого результата. Он мертв”. Немедленно, Дольчи встречается с группой друзей. Они приняли радикальное решение: голодать по очереди, пока итальянское государство не предоставит городу вспомогательные ресурсы, для обеспечения города основными, элементарными потребностями: аптека, канализация, профессиональное обучение. Дольчи начинает голодать первым, и было обговорено, что если он умрет, то другие будут голодать по-очереди следом за ним, пока государство не ответит.
Дольчи и его друзья не действовали в вакууме, они уведомляли об их  голодовке региональные и национальные власти,  прессу, и таким образом были в состоянии вызвать общественное негодование на всей территории Италии. Все же более важным, чем гласность было понимание крестьян и рыбаков, о собственном существовании и достоинстве, которое было под угрозой. Независимо от "общественности" (которая в течение 21 года терпела Фашизм и в течение многих столетий Мафию), сицилийцы посвятили себя изменению данной ситуации посредством  собственной инициативы.
Первая голодовка, когда-либо добровольно проводимая в Сицилии, продлилась восемь дней. Говоря в доме мертвого ребенка, Дольчи призывал итальянское правительство к построению аптеки в Трапето (Trappeto), к мощению улиц и строительству канализационной системы.
Дольчи погрузился в работу с людьми,   помогая им выражаться, слыша их голоса звучавшие в ненасильственной манере. В результате проведения его неустанной кампании были построены дамбы, позволяющие поливать,  появилась энергия, новые рабочие места. Будучи  неутомим человеком, он продолжал свои работы, в образовании, выступая против сегодняшнего состояния и против присутствующих барьеров. Он убедил правительство, принести новую промышленность с севера, одновременно с этим и наступает новая жизнь для трущоб. Бесстрашно он разоблачал и осаждал мафию, находясь под угрозой тюрьмы и смерти.
В 1967 он провел много времени в тюрьме из-за клеветы, из-за того, что он обвинял видных членов правительства, в сговоре с организованной преступностью. Он отвечал им, передавая свое мнение по частной радиостанции, которая была быстро закрыта. Местные жители удивлялись тому, что мафия никогда серьезно не принимала ответные меры против Дольчи. Они предполагали, что Данило был настолько популярен, что бандиты боялись массового возмездия.
В 70-ых годах, после консультации с родителями и с детьми была построена школа.
Она была спроектированная с помощью молодежи, с низкими окнами и другими молодежными предложениями, молодые люди были свободны и наслаждались, извлекая пользу из образования. Учебный план был также разработан детьми, каждый день их спрашивали о том, что они хотят узнать. Даже теперь, этот тип системы образования может быть найден в северной части Италии. Также Данило основал центр исследования в Партинико (Partinico), который и сегодня остается источником помощи для социальных и, прежде всего сельскохозяйственных проектов.
Он был широко читаемым автором: его работы включают поэзию с динамичные интервью с мудрыми невидимыми членами скромных отраслей, жизнь которых он поставил в центр событий.  Его произведения. - своеобразные документальные репортажи, которые обличают социальные порядки в Сицилии: нищету и отсталость деревни, порождающие преступность ("Бандиты в Партинико", 1955); безработицу ("Расследование в Палермо", 1956). В книге "Расточительство" (1960), "Беседы" (1962) углубляется анализ политико-экономических причин бедственного положения Сицилии. Его книги - отражают замечательные мнения людей, о которых он рассказывает, и точность и проницательность книг помогают дать реалистическое основание любым видам усовершенствования. Наиболее важно то, что он дал голос оставленным, забытым, отчаявшимся, неназванным, страдающим людям Сицилии. Акцент ставится на самоусовершенствовании, с минимальным официальным вмешательством, по радио, с помощью бумаг, телевидения плюс через его книги, в которых сицилийские бедняки говорят за себя, акт ненасильственной демонстрации

Дольчи - преданный сторонник пассивного сопротивления, каждый демонстрационный акт был проведен  ненасильственным способом. В то время Дольчи работал с людьми с помощью этих методов, помогая им работать на себя. Используя знаменитую Методику «Майевтики»“. Майевтика от греческого «Maieutica», что означает помощь в создании чего-либо. В основном, майевтика означает развитие каждого человеческого потенциала, обнаруживать, создавать, стремиться к существенным конфронтациям и столкновениям. “С парой ясных глаз”. Сократ также использовал эти методы. Путь получения знаний от людей, помогает нам учиться у самих себя. Просто обсуждения, помогают людям понять некоторые вещи. Ободряя друг друга. Всегда работая демократическим способом, где все является необязательным. 30-ого декабря 1997 Данило Дольчи “сицилийский Ганди”, дважды кандидат Нобелевской премии мира, и (несмотря на то, чтобы был явным не коммунистом), обладатель Международной Ленинской премии "За укрепление мира между народами" (1957), умер в возрасте семидесяти трех лет от остановки сердца. Политический индивидуалист до конца своих дней.

ДАНИЛО ДОЛЬЧИ

ХХХ

Не путай события и надежды:
отмечай, как в лаборатории,
отмечай, что ты еще не сделал,
отмечай, чего ты еще не знаешь,
отмечай, чего ты еще не понял,
отмечай, чего ты не видишь,
отмечай, чтобы видеть.

Для тебя настоящее — струйка в песочных часах,
проступающих из темноты: тебе незаметно,
как струятся галактики мгновений;
еслиты перехватишь вниманием горловину,
ты, возможно, постигнешь, в чем сходство и разница
между мгновениями, и что-то изменишь.

День — песочные чсы, которые
ты не можешь перевернуть.


ХХХ

при мощном содрогании раскалываются скалы
слоятся и пластины поглощает неизвестность
кроша над черным зиянием провалов
где теряется глаз привыкший к свету
горы трескаются и в глубине
разламывается земля —

позднее бездны заполняет пыль
наносы оставляемые ветром
и мутными потоками
песок влекомый морем —
но взгляд неискушенный не заметит
рубцов под камуфляжем зелени

не угрожают никому не охраняют
никого широкие стены
в просветах свежих трещин
базальтовые зубы черный слой
над черным слоем —
только и случается
скала расплющивает обломком
неловкую козу хрупкие кости
спрессовывает шерсть
густую белую защиту семени
от ветра ледников пока оно
под зимним скудным солнцем не созреет
ломает жизнь и без того тяжелую на острове
бледного мха

или до редких кустиков тимьяна
до чахлого лишайника доходит
изогнутое безразличье лавы
густые волны —
огненная кровь
рождает гармонические формы


ХХХ

Красноватого пепла дюны дымятся
крутые курганы черного пепла
не рыхлый пепел спаленных поленьев
пепел сожженных скал измельченного камня
оседая хрустит под ногами
между домами растворенными в лаве
уже какую весну не головокружительный кратер
дымится это дымится громада
красной горы бесконечными порами
дымятся щербатые валуны незримые жилы
бурые от расплавленного дерна склоны
серая плесень магма дымится и клубы тумана
рассеивает ледяной ветер —

в теплых складках лавы над морем
до времени замирает
полет чаек.


ХХХ

Как я читаю землю в приглушенных
тенях, в непостоянстве облаков,
когда погаснет освещенье скал
и серые сливаются рельефы,
или как море сонное, когда
от бездны что-то в отсветах небесных, —

в тебе читаю, в волнах
твоих волос, в глубинных отраженьях
глаз, в тайнах
голоса порою беспросветное
отчаянье,
даже в улыбке.


ХХХ

Рассеются туманы
и снова свет забрезжит подтверждая
формы
высвечивая из бескрайней
бездны привычные дороги —
неверный свет
покроет глянцем воды там где ветер
их не погасит рябью.

Ты знаешь:
мерцание тумана
захватывающая ярость бури
проходят — ночи не согретые любовью —
но волосы белеют
и однажды
вернется утро
светом без тебя.


ХХХ

Узнаёшь порой свою улыбку
свои тени
на другом лице —
как будто эхо.


ХХХ

Ты рассказать стесняешься картину
того же Леонардо.
Но как, тебе ни разу не встречался человек,
который понял бы ее,
который был в музее?
Неладно в мире,
улицы улюлюкают,
путь людям преграждают предрассудки,
решетки с каждым днем непроницаемей,
не продохнуть, не продохнуть,
испорченными вырастают дети.

На маленькой картине
мать и дитя. Младенец поглощен
цветком — он так уже смотреть умеет,
что сможет стать
Христом.


ХХХ

Пишу для тебя осколком
раковины морской
мою безмолвную песню:

от тебя вдалеке мне тебя не хватает,
не смотрю на тебя, ощущаю —
рядом
с твоим дыханьем, ударами сердца
распахиваю себя горизонту.

На пустынном песке
изчезсют, скользнув, легкие тени
невидимых против солнца чаек.


ХХХ

улицы выглядят улицами,
дома —
святынями,
люди —
многосемейной семьей,
но на пути друг к другу нам нужно преодолеть
барьеры застывших взглядов,
болота подозрительности,
груды лома и хлама, мертвые архипелаги
среди хрупких льдин,
продраться сквозь толпы призраков —

ты существуешь, быть может, —
несуществующие стены
все еще разделяют нас, не пуская
меня к тебе


ХХХ

Открыты были первые жилища
на зыбкое раскачивание веток,
спутанных ветром, пахнущих по-новому
при каждом новолунии,
на протяженное шуршанье волн.

Со временем поселок изменился:
на балконах,
на окнах выросли скрещенья веток,
застыли ржавые цветы и листья.

Теперь из комнат
сквозь металлические дебри
вид — словно через узенькие щелки,
нельзя понять, взошло ли утро.


ХХХ

Испытанный рецепт
закабаления людей:

внушенье — все, что есть у вас, ужасно,
добыча победителя прекрасна,

естественная нагота греховна,
забальзомированная — свежее,

все, что вручную сделано, ужасно,
да здравствует фабричная штамповка!

Хозяин
гарантирует порядок,

революционер
хорош, когда он мертв.

Испытанный рецепт
покорности рабов:

гнев растворить в брюзжаньи на хозяина,
он виноват — чего же не посетовать?

Махнуть рукой на все проблемы
во имя личного спасения,

вообразить, что завтра
рай непременно свалится на каждого,

смириться, свыкнуться с бредовой жизнью,
заплаченной авансом за другую,

по-прежнему лизать при этом
хозяину места.


ХХХ

земля как будто заговор зеркал:
ты в полных отражаешься витринах
в листах магнолии
ты в окнах ты в машинах отражаешься
ты отражаешься в чужих зрачках
в зрачках того же буйвола
отражена в воде твоя судьба
как противоположный берег

ни голубя — заметь — над головою:
ты разучилась петь


ХХХ

бывает, корни в панике цепляются
за призрачную почву
или пытаются проникнуть
в бесплодный камень

во имя зрелости —
и корни незаемные,
твои,
разумные;

смотреть и видеть — можно научиться,
врастать корнями — научиться можно,
уменью, смелости
освобождаться от окаменелых
или гнилых корней, создавать
новые корни, ориентировать
их в темноте —
и научиться зрелости.


ХХХ

Ты в радужном сне открыла мне тайну:
«Поэзия — мать»

в изумлении я соглашался.

И эти колючие ветки, все эти шипы,
зачем, отчего они утро свое защищают —
свой чахоточный час,
свой взъерошенный день —
для кого?
Губы —
рана,
древние раны — глаза.


ХХХ

За стеклами музея
ТРОГАЙТЕ НА ЗДОРОВЬЕ
любопытные дети знакомятся с разделом
ЭПОХА — САМОУБИЙЦА

среди отравленных стрел, мохнатых кропил,
острых кольев, учительских кафедр
они по складам читают таблички:
ДЕТИ БЫЛИ МАШИНАМИ
ИХ ПРИВОДИЛИ В ДВИЖЕНИЕ ПОДЗАТЫЛЬНИКИ
виселица, школьная парта, гарота.
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЫ: БЕЗРУКИЕ ЧУДОВИЩА
винтовка, банки консервированной травы
ЛЮДИ СЧИТАЛИ СЕБЯ ВЫСШИМИ СУЩЕСТВАМИ
банк, дым над миниатюрной трубой,
электрический стул, нью-йоркский пластик 1979 г.
МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И ПУСТОТОЙ
сигарета, хиросимская бомба

дивятся недоверчивые дети:
«Зачем друг друга убивать?
Зачем?..»


ХХХ

побеждает тот кто противится отвращению

побеждает тот кто меньше теряет
тот кому нечего терять

побеждает кто противится искушению плюнуть на все
кто противится постоянному искушению
наложить на себя руки

побеждает тот кто старается
не сбиться с пути

побеждает кто не обольщается


ХХХ

блуждаем в зарослях корней
ушедших во вчера
сегодня
завтра —
дебрях незримых пуповин

боязни высоты не знают крылья

зеленые миры на свет выходят
из мрака сердцевин и расправляясь
усеивают звездные просторы


ХХХ

от страха возникает ненависть
от ненависти возникает страх

от жизни подчиненной страху рождаются мутные сны
от мутных снов рождаются смутные страхи

потуштшь отраженье ненависти
потухнет отраженье страха

цепляться —
нет
смыкаться

ты знаешь в самом деле
насколько важно пониманье —
и не страшат тебя деревья боли

от чистого огня родится чистое
творенье —
он не зажигает
боязни темноты


Перевод Евгения Солонович.

back to top