Menu

Андрей ГЕРМАНОВ

germanov andrei

 

ОТСТАВШИЙ АИСТ

Лети со стаей! Крылья пусть несут
тебя на юг в синеющем просторе.
Пусть, обессилев, упадешь ты в море -
лети, лети! Не оставайся тут!

Тебя накормят здесь и пиютят,
под теплой кровлей будешь ты как дома.
Заботы твоему крылу больному
утраченную силу возвратят.

Но дни пройдут, и вновь весна придет...
И грузный, слабый, неба недостойный,
ты встретишь стаю важно и спокойно -
а эта встреча смерть тебе несет...

Спуститься стае повелит вожак,
и окружат тебя угрюмо птицы...
Ты знаешь, что с тобой сейчас случится:
Тот, кто покинул стаю, - стае враг.

Как по команде, над тобою вдруг
застынут клювы - алые кинжалы.
С крылом повисшим - неуклюж и жалок -
стоять ты будешь... И сомкнется круг!

Твой друг вчерашний первым нанесет
удар! Нет, он тебя не пожалеет.
И кровь твоя на клювах заалеет
и каплями на знмлю упадет.

...Исчезнет стая в небе голубом,
о мертвом брате и не вспомнят птицы.
И будет над тобою пух дымиться,
как дым над остывающем костром.

А потому - лети! Пускай несут
тебя слепые ветры на просторе.
Пусть, обессилев, упадешь ты в море -
лети, лети!
                  Не оставайся тут!

 

ОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ

Как ласков песок.
Как пожилой человек, познавший разлуку.
Но его мы забудем.

Как приветлива морская вода.
Словно зрелая женщина, встретившая любовь.
Но ее мы забудем.

Как мягко улыбается солнце -
поздняя любовь осенью ранней.
Но его мы забудем.

Этот единственный день -
ему не дано повториться.
Но его мы забудем.

Когда-нибудь мы отыщем случайно
плоский камешек, на котором
написаны два имени наших.

И тогда он вернется - этот день,
счастье,
с опозданием понятое, навеки потеряное,
тайный вздох, острая боль от ножа.

Тогда мы запомним его.


Х Х Х

Ты подаешь мне руку. Не скажу
ни слова... Поздно. Ничего не требуй:
одной рукой я сына за руку держу,
а на другой повисла сетка с хлебом.


Х Х Х

Зеленые вечерние деревья,
о чем грустите,
зеленые вечерние деревья?

А может быть, узнали вы, деревья,
о листопаде?
Наверное, узнали вы, деревья...

 

Х Х Х

...И без того
я непрерывно ухожу.

Не надо обижать меня -
и без того мой приговор известен.
В миг моего рожденья
звенящая тугая тетива
в меня стрелу звенящую пустила.
Я сплю, дышу, люблю, надеюсь -
                         она ж летит
                         над безднами
                         ко мне.

Она мне снится иногда ночами.
Во сне красиво умирать -
испытываешь грусть и сладость.

Она ж летит над безднами
ко мне.
Среди пути
она меня
настигнет.

К чему
вся наша суета?

И почему мы забывает
то, что не смеем забывать:
стрела!

 

Х Х Х

Молодость грустит не долго, коротки ее страданья.
Все ей служит для забавы — даже боль и испытанья.
Не похожа и в кручине, и в тоске она на старость:
о ее печалях горьких так сладки воспоминанья!


Х Х Х

С тобой прощаюсь, нем и тих: отныне мир мой будет пуст.
Тебе не нужно чувств моих, и невозможен наш союз.
В молчанье обняла меня с любовью ты, но как сестра.
И вот уходишь — чудный стих, не выученный наизусть.


Х Х Х

Ты — родник, спокойный, чистый, под насупленной скалой.
Кто прильнет к тебе, тот жажду утолит в палящий зной.
Ну, а если долгим взглядом человек в тебя посмотрит —
он в тебе себя увидит и услышит голос свой.


Х Х Х

Колышет небо атлас светлый, но клонит зной к земле пшеницу.
И слышен голос в поле где-то — то голос одинокой жницы.
Под грушей колыбель пестреет, и ветерок ее качает.
Кто плачет в ней? Не я ли это?.. Ужели мне все это снится?


Х Х Х

Ах, семь парней, семь смелых братьев... В лесу враги их окружают.
Патронов нет. И нет надежды. Все ближе крики полицаев.
Вот над гранатою-тычинкой, как лепестки они склонились...
И в сердце нашем с адским громом цветок багряный расцветает!


Х Х Х

Когда придет пора уйти — ути бы так же, как пою.
Пройдя земные все пути — уйти бы так же, как пою.
И верить бы, что не умрут стихи и верная любовь,
что вечно в мире им цвести. Уйти бы так же, как пою.


Х Х Х

Я не желаю легкости ни в чем. Не нужно легкой дружбы мне и славы.
Не нужно мыслей, что лучистым днем легко приходят, будто для забавы.
Не нужно мне всего, что без труда дается: легких чувств, успехов, лести, —
ведь так легко уходят навсегда из жизни легкие слова и песни.


Х Х Х

С недругом жить на белом свете — кому удел такой по силам?
Когда ж больны не мы, а дети — вдвойне, втройне невыносимей.
От всех вокруг не отличаться своею плотью хочет каждый,
но чтоб была в тысячелетьях душа его — неповторимой.


Х Х Х

В лесу услышал я однажды чудесный звон, глухое пенье.
То расщепленная грозою сосна звенела в отдаленье.
Деревья же вокруг молчали... О чем им петь, о чем им плакать:
ни молнии они не знают, ни что такое раздвоегье.


Х Х Х

Искусство — каждый раз попытка, а не мощенье мостовой.
И может кончиться бесславно не первый — сотый опыт твой.
Вон мак. Разбрасывает щедро он тысячи своих семян
и радуется, коль пробьется хотя б один росток весной.

Перевод Лорины Дымовой.



О, как светлы крестьянки в смертный час


Перевод Юнны Мориц


О, как светлы крестьянки в смертный час!
В кругу родных и близких леденея,
смолкают вдруг, спокойствием лучась
и умиротворенностью своею.

Сердца их перед тем, как умереть,
чутьем каким-то тайным уловляют,
что кровь их будет горяча и впредь
в крови детей, которых оставляют,

что будет плоть их сильная жива
и после неминуемой кончины,
что смерть – лишь перемена существа...
Такой
нет
вечной силы
у мужчины!

Улыбкой на бледнеющих устах
они утешат родичей рыданье,
вздохнут,
и затрепещут,
и, устав,
лишь взглядом всех одарят на прощанье.

Скрестив ладоней воск, прикрыв чуть-чуть
ресницы, как в тумане полусонном,
они с лицом, от смерти просветлённым,
тихонечко начнут свой дальний путь.

 

back to top