Menu

Gerrit Kouvenaar

Геррит Коувенаар

Геррит Коувенаар (Gerrit Kouvenaar) (1923) — один из наиболее известных нидерландских поэтов второй половины XX века, автор множества поэтических сборников, среди которых: “Стихотворения. 1948—1978” (1978), “слепое пятно” (1982), “запах сожженных перьев” (1991), “время распахнуто” (1996), “прозрачное, но серое: стихотворения 1978—1996” (1998).

запах сожженных перьев

домой входишь, мартом, вскрываешь
прозимленный дом, пустыня
все в паутине, пир сотрапезников
насмерть в трубу сова залетела

в жалком пуху пол, белые бельма
на книгах, рюмки осколки
голый костяк, раскрыв крылья
на смертном одре распростерт

занялся нынче чем? сучья
собрал, чахлу жалел бузину
мусор изжег весь -

дом

запертый в доме
тычешься в угол и угол
стучишься в неведому дверь

зримое страшно узреть
пишешь, как видишь, потом
читаешь, как плоть исчезает

вечером гасишь окно
слушаешь плеск ручейка
глохнешь в мареве моря -

сад

все ж надо и в сад выйти
сам ваял его, знаешь
аки чадо свое, он посажен

день на исходе, спешишь, видишь
как вкруг пруда разросся
к смерти, жалок, идешь

возвращаешься той же дорожкой
замыкаешься в тишь за стеклом
черен сад, отражаешься -

женщина с собаками

ничего, кроме камня гравийной дорожки
пусто, воздух и тот каменеет

стынешь, не слышно шагов
смиряешься с тем, что имеешь

странно, что ты еще жив здесь
мыслишь о том, чего нет

женщина гуляет с собаками
ни добрый день, ночь, молчит
собаки не лижут ей руки, не лают -

лета последние дни

осы ленивее, оводы реже
синие мухи серее, ангелов нет, ничего
что бы в небо, все тускло

лета последние дни, пишешь
лета последнюю позу, пламя
последнее года, и лет

то, что было здесь, здесь еще миг
только видишь все в черной кайме

исписать себя должно, сад
в саду, открытая книга
чтоб не кончить, себя, умолчать должно

так язык за зубами, землей
засыпают так стих, нет уст
изрекших бы, что тут зазимует -

неподвижно

покуда теплишь огонь, поселяется осень
в доме, усомнишься, так выйди
на улицу, там еще время

день нынешний, годы спустя, позолота
тщеты, истирается, речь о
юности, последнем прощаньи, видишь
сада конец

века мне не камне стоять, на ветру
неподвижно, сад бесплодный века
вкруг болоснежна пруда

что проездом упомнишь? где отложится
мед? что выпало в колбе в осадок?
знать бы, где оставишь себя
на потом, на словах, по прибытьи

на письме чтоб остаться, ибо нет
взгляда иного за письмен пелену
ничего за –

Перевод Ирины Михайловой и Сергея Степанова


я никогда

Я никогда не хотел ничего кроме как:
мягкими делать камни
огнем делать воду
дождь делать из жажды
и пусть мороз был все злее
в жаркий день жалили осы
хлеб был то солон, то сладок
и ночь то черна, как должно,
то белым-бела от неведенья
иногда я путал себя со своей тенью
как можно слово спутать со словом
скелет с собственным телом
часто день и ночь были того же цвета
и бесслезны, и глухи
но никогда ничего кроме как:
мягкими делать камни
огнем делать воду
дождь делать из жажды
дождь идет я пью я жажду

 

последние дни лета

Осы все более вялы, слепни все реже,
мухи зеленые серы, ангелы — там, здесь ничто
не восходит на небо, горит все слабее
это последние дни, или, скажем, —
последняя тишь лета, последние
пламена года, и лет
что было, живет всегда лишь мгновенье
и все зримое ясно имеет черные кромки
пора уже выписаться, этот сад
в саду запереть, непрочитанной книге
конец сберечь, пора уж умолкнуть
умолчи о том, как срывается с губ
речь, как землей засыпают стихи, ничей рот
не расскажет, что здесь перезимует...

Перевод Дмитрия Сильвестрова

 

back to top