Menu

Сергей ЕРОХИН

pegasov avatar

 

Сергей ЕРОХИН

Стихотворения

 

ВОЙНА

"Красная мебель" Фалька —
аккуратно вырванная
репродукция из "Огонька",
две фотографии Маяковского
с подрисованными усами
и статьей о творчестве
из того же журнала.
"Хромая судьба" Стругацких —
куцая вырывка из "Невы"
и письмо из дома,
немного порванное,
первое.
Всё это несу в вещь-мещке
вместо сапёрной лопаты,
когда мы идем,
когда мы идем убивать,
умирать...

Когда-то на стенах
я рисовал

simvol-mira


 

МЮРЪ И МЕРЕЛИЗЪ

Уборщики передвигали мусор
и мусор передвигался
какие-то люди
заходили и выходили в дома
где гардеробщицы заведений
пронзительно зевали внутрь
самих себя и это было
одно из самых обычных июньских утр

Мюръ и Мерелизъ
прогуливались
Мюръ и Мерелизъ
о чем-то разговаривали и переглядывались
И их длинные седые бороды
развевались по ветру
как серые дымы теплоцентралей
как мучительные минуты ожиданий
поезда и любви и именно тогда
я их встретил чтобы так и не узнать
что один из них когда-то не станет
не станет моим отцом
а второй любовником моей бывшей жены
только кто из них - Мюръ или Мерелизъ
совсем и не важно

На крышке люка на крышке колодца
Мюръ и Мерелизъ
надпись по кругу литая чугунная
На краешке солнца
каждым дыханием жизни к Тебе
пытаюсь сказать
Слово неизреченное

 


31 – 13

Cлушая крик кукушки в ночь
с тридцать первого на тринадцатое,
я понял, что нужно сроч-
но убираться от сюда. Но
не знал ку-куда.
И кукушка кудахтала: да,
ку-ку-да, ку-ку-да, ку-ку-да?
Филин слетел с Е2
едва на провода и говорит:
фигли-мигли тебе,
не уедешь, ба-андит!
Мимилиция по тебе плаачет!
Я ответил конем на C3,
дал пинка емусво акролю,
и на первой попавшейся кляче
скачу наудачу. С три-
дцать первого на тринадцатое,
с понедельника на воскресение
мое спасение.
Эх, весеннее настроеннее!
Будут деньги – потрачу,
филлингами дам сдачу,
кукишь – кукушками.
Кишки заливаю кружками
пива. За чтением Филдинга
жизнь красива!
Пасторальная периферия –
мир лучше, и чище, и проще
в мотиве пастушьей песни.
Городская же шизофрения
похожа на писккомара.
Ура, господа! Ура!
Гаудеамус, Аве Мария!
Выстрелил в воздух.
Пах! Бабах! –
тридцать один филин
и тринадцать кукушек
рассыпались в виде веснушек
на моем счастливом лице.
Это было в начале…
Или в самом конце?

 

Х Х Х


А снег идет…
А снег идет как-то неуверенно.
Вот он, не долетая до земли
совсем застыл, повис в пространстве

мраморно-зимнего вечера.

Снежинки
стали теперь похожи
на белых жизнерадостных паучков.
Они шевелятся, играют, качаются
на невидимых нитях паутины.

Их можно даже потрогать!

Несомненно –
что-то чудесным образом сломалось
в затейливом механизме Зимы.

На полигоне, за лесом, завыла сирена.

 

Х Х Х

Помню замок укутаный в тени,
Помню холодом скованный сад
И желание встать на колени
И в ладонях согреть листопад.

Там простуженно скрипели двери
В самый поздний холодный час
И мучительно молчали звери
Глядя на нас.

Мы стояли, держались за ветви,
Мы не слышали боя часов -
Такие взрослые дети,
От боли лишенные слов.

И откуда-то слышались стоны,
И никак не могли мы понять -
Это лик со старинной иконы
Нас просил не спешить умирать.

Помню замок укутаный в тени,
Помню холодом скованный сад,
И как в землю уходят колени,
И как небо закрыл листопад.

И уже не скрипели двери,
И в светильниках кончился газ,
И все так же молчали звери,
Не замечая нас.

 

Х Х Х

Ты смотришь на розы. День изо дня
Безропотно, тихо они увядают.
Неважно, что гений придумал меня,
Об этом никто никогда не узнает.

Я был персонажем классических пьес,
Во всем элегантный, изысканный, модный.
Но вот я спустился к тебе с небес,
Без слов и без крыльев, чужой и холодный.

Ты смотришь на розы. Как тебе жаль,
Как искренне жаль, что они погибают.
Я рядом стою, но другая печаль
Холодной рукою тебя обнимает.

 

Х Х Х

здесь и повсюду
в ожидании чуда
взгляды
из куда в откуда
из грядущего в настоящее
мы стали вперед смотрящими
и кажется
устами пророков мы говорим
и кжется
каждый наш город правращается в Рим
но
вслед за нами
в поисках чудес
деревья покидают лес
на самом деле
маскарад без масок
коса без камня
холст без красок
и без изъяна
без яня инь
и неба синь
и тишь да гладь да пустынь
на самом деле
чуда нет в помине
в такой пустыне
здесь
и повсюду

 

Х Х Х

Молчаливое одиночество
уже не радо самому себе
и пустая квартира
устала от пустоты

этой ночью
стрели часов
царапают циферблат
время ищет хозяина
время хочет вернуться назад

не пророк
и забывший пророчества
и не вспомнивший имя мечты
в осколках своего одиночества
ты молчишь наглотавшись темноты

и на небе знаки зодиака
лижет немым языком
твоя бездомная собака
под твоими разбитым окном

 


Х Х Х

Держались за руки и уходили в ночь,
чтобы собрать разбросанные звезды;
смотрели на огромные афиши
и покупали нежные цветы;
в торжественном мерцании свечей
читали шепотом любимые стихи;
садились осторожно в лодку
и исчезали в утреннем тумане;
забыв про все на свете, танцевали
в уютном баре рок-энл-ролл;
варили кофе по утрам и на работу
спешили, чтобы вечером опять
друг другу улыбнуться. Но всегда
мы помнили о том, что все не вечно...
Держались за руки и уходили в ночь...


Х Х Х

Хочу побыть наедине с тобой,  
душа моя.
Я вижу - ты устала
от поцелуев губ чужих,
пусть даже любящих и верных.
Завидовать тут нечего:
все кажется пустым,
когда не любишь
и глаза привыкнут
к дневному свету после темноты.
Присядь. Давай поговорим.
Когда ты тащишь
меня за руку куда-то,
к тобой лишь ведомым мечтам,
нам трудно на бегу
понять друг друга,
и этим губим мы себя...
А сделаны лишь первые шаги!
Давай поговорим...
Давай сотрем с лица
привычный грим,
чтоб бледная, измученная кожа
дышала откровеньем,
чтоб больше не обманывать себя
и верить в необманутых людей...
Душа моя,
ты можешь стать чужой.                

 

Х Х Х

Сегодня зима
а дети ловят тополиный пух
Может и я поймаю снежинку...

 


ЧЕЛОВЕК СТОЯЩИЙ У МАЧТЫ

(К гравюре Рокуэла Кента
"Человек стоящий у мачты")


Человек стоящий у мачты    
Смотрит на звездное небо
Мерцание множества звезд
Сливается в облик любимой

Человек стоящий у мачты
Бросает в звездное небо
Свое горящее сердце
В руки далекой любимой

Человек стоящий у мачты
Смотрит на облик любимой
Уже почти не заметный
В утреннем свете зари

Человек стоящий у мачты
Ищет свою любимую
На синем безоблачном небе
Но видит лишь сердце свое

И сердце его ослепляет
Своей негасимой любовью
И впредь не увидит любимой
Человек стоящий у мачты


Х Х Х

Я родился больным цветком
я родился среди зимы
Ты коснулась меня лепестком
дотянулась из вьюги и тьмы
И зима осыпала снегом
пепел и жар наших душ
пока мы тянулись к небу
сквозь годы стеклянных стуж
А теперь мы - один цветок
и кажется - мало весны
Правда солнечный ветерок
согревает теплом зимы


Х Х Х

Слушать ветер
и слышать ветер
зажигать до рассвета рассветное пламя
и гордое эхо гор
делать музыкой шума прибоя...

Теперь это совсем не нужно...

 

Х Х Х

                               Тянусь к тебе поляною лесной,
                               Рябины пламенеющую кистью...
                                                   Надежда Коган.

Однажды я ушел в горы
И затерялся среди вершин
Теперь каждой лавиной тянусь к тебе


Х Х Х

Прокуренное одиночество
Выцветшие акварели...
Выйдя на балкон наблюдаю
Как голуби прячутся от дождя
Им не нравится мокрое небо
А небу не нравится ветер
А ветру не нравится вечер
Что зовет меня взяться за кисти
Пока дышится так легко

 

НА ЭТАЖАХ

И на каждом этаже
он любил женщин похожих на трубы -
стройных, высоких, глазастых.
Он приглашал их в свой тесный круг,
и при этом они мечтательно смотрели в небо
и восклицали: О-о-о!

И на каждом этаже
он любил женщин глубоких, как море.
Но, питаясь планктоном и нефтью,
он болтался по волнам, словно щепка,
потому что боялся утонуть,
и не мог дотянуться до дна.

И на каждом этаже
он любил женщин похожих на вечер,
с фонариками на щеках
и немного печальных.
Но, когда провожал их домой,
спотыкался о звездное небо.

И на каждом этаже
его ждала одна из этих женщин.
Но жизнь пролетала в пропасть
сорвавшимся лифтом.

 

Х Х Х

Переведи на свой язык мои глаза.
Ты в них сможешь увидеть осень,
когда умирают деревья.

Приручи мою боль.
Она станет твоей собакой.

Переложи на ноты мой голос,
и ты услышишь разговоры китов,
чувствующих беду.

Посмотри мои сны. Может быть
я еще не разучился спать.

Ты знаешь,
у меня замерзают руки.
Это надвигаются льды.

 

Х Х Х

Одинокий вечер
наедине с немытой посудой.
Несколько бесполезных,
безвкусных телефонных разговоров.
И книги,
которые не хочется читать.
И мысли,
которые не хочется думать.
Перепутанные воспоминания
прошедшего дня,
как скучный, затянутый фильм.
Переполненная окурками пепельница.
Бесконечный дождь за окном.
И безрадостное ожидание рассвета.
И страх
перед мучительным желанием
что-то изменить.

 

ПЕРВЫЙ СНЕГ

И тогда разорвется небо

А пока я целую солнце
а пока - умываюсь снегом
который не видел землю
Это руки мои я не птица
просто нет для меня тяготенья
Я ворвался в твою вселенную
я совсем не похож на звезды
И я бросил во тьму факел
чтобы тьма превратилась в пламя
Только нет границ у вселенной
и огонь превратился в сажу

И тогда разорвалось небо
Первый снег опустился на землю


Х Х Х

Солнце покрыло ржавчиной
верхушки деревьев
ветвями которых
ветер небрежно
помешивает
еще жидкие сумерки
Неуспевая доделать
свои дела
день убегает
оставляя людей
смотреть друг на друга
глазами
прожитого дня
и непрожитых лет.

 

ВИСТА

Снег.
Ты посмотри -
он чист. Он абсолютно чист,
как истинная форма.
Море! -
в нем есть великое волнение души,
которому внимают скалы -
это вечность,
стоящая над нами.
А любовь,
ну что любовь -
блуждающая чайка,
украденная ветром у меня.

 

ДЕТСКИЙ САНАТОРИЙ

Семейная вечеринка
несколько затянулась
и закончилась шахматной партией
в день похожий на среду

Наблюдая за женщинами
подметающими трамвайные пути
мы докуривали свои сигареты
и прикуривали новые

Одетые в мокрые простыни
нанизанные на велосипедные спицы
мы вращались в пространстве шахматного поля
и были похожи на ангелов

И как-то странно и смешно что мы встретились
женщины подметающие трамвайные пути
и наша семейка
в день так похожий на среду

 

Х Х Х

Больная зима
воздух разорван кашлем
и так медленно медленно
падает небо
Пьяные белые бабочки снега
облепили фонарь
Вот и тень
вот и чья-то забытая сонная лошадь
стоит и уныло тычет ногами
Небо медленно падает
Лошади страшно
лошадь глядит на деревья

 

ДВЕ ПЕЧАЛИ

Две печали встретились вечером
Две печали руки пожали
Двум печалям сказать было нечего
Кроме как о своей печали

И печаль говорила печали
Что печальней нее нет печали
А другая печаль отвечала
Что в ней тоже печали немало

И в споре печали кричали
Друг на друга и ссорясь ворчали
А потом на всю ночь замолчали
От того что печаль исчерпали

 

Х Х Х

Свинья и собака.

Жрет свое сало
свинное рыло.
Совести мало,
и ту зарыло.
Голодной собаке -
собачья кость.
Грызет собака,
глотает злость.

Собачее: "Г-гаф-ф!" -
свинячья ухмылка.
Свинячее: "Хрумф-ф!"-
собачий оскал.
Вот это драка!
Спешите, зеваки!

Свинья и собака.

 

Х Х Х

Лед ломается там где тонко

Только ты только ты можешь
измениться изменить что-то

В местоименности мира
на стыке здесь и сейчас
каждый из нас
теряет способность
стать собственной тенью

Наша экзистенция
сродни одиночеству
ещеневылупившегося ципленка

 

Х Х Х

Я буду спать Я
буду очень тихо
лежать
Хотя
мне кажется что я пою
но я
на самом деле
люблю уснуть
и петь Я
буду очень долго смотреть
закрытыми глазами на тебя

 

Х Х Х

Другой мир, даже другая планета...
Посмотришь назад - как часто ты был здесь!
Весна обрушилась на тебя,
И больше чем любовь...

 

ЕСЛИ...

если каждый возьмет по кусочку от мира
сохранит его и согреет в ладонях
а потом нежным цветом надежды окрасит
и вставит в мозаику нашей планеты
то поляны цветов станут бескрайними
и цветы на полянах не будут печальными
и не встретишь в глазах человеческих страха
и не встретишь в сердцах человеческих боли...


Х Х Х

Откуда столько воронья?
Мне жалко пасмурное небо, оно изорвано крылами...
Откуда столько воронья в душе моей?
Смотрю на белую голубку, дрожащую в испуге сердцем,
хочу пустить ее на волю...
Но в небе столько воронья...


Однострок № 1797

Черные зайцы привидились мне - не пошел на охоту...

 

НА ТЕМУ: "А я-бы застрелился..."

Что-то призрачное, уходящее,
Обжигающее, леденящее,
Как закрутится, как завертится,
Что не верится и не терпится.

Убежать хочу - только некуда,
Подождать хочу - только некогда.
Ни умом понять - все сомнения!
Ни душей солгать - откровение!

И глаза слезой улыбаются,
И во тьме ночной не смыкаются.
Потерять боюсь, но не сохранить!
Лучше застрелюсь, но не так любить...

 

Однострок № 2326

Ты сквозь меня, сквозь ткань не прикасайся...

 

Х Х Х

Возьми проклятие мое
и прокляни меня вдвойне
чтобы душа, сгорев в огне,
оставила предсмертный крик
в обуглившейся тишине,
чтоб я увидел в этот миг,
как ясным и далеким днем
печально промелькнет твой лик
на мраморе моем.

 

Х Х Х

Сквозь пелену дождя
едва виднеется унылая дорога...
Хочу остановиться
ни о чем не думать
просто мокнуть...

 

МЕТАМОРФОЗЫ

Нам в полдень объявили ночь.
Затем перерубили кабель,
и в наших многоярусных кварталах
все замерло. Слепых детей
полуслепые женщины рожали,
но все надеялись и ждали -
а вдруг вернется свет?
Но - нет отверженным спасенья...
Наш город был обезображен
кривыми лабиринтами траншей,
повсюду брошены машины,
плиты, трубы...
Мы все привыкли к свалкам площадей.
Но вдруг
привычный этот пейзаж,
на радость вымирающим собакам,
заполонили зайцы, зайцы, зайцы...

С тех пор мои друзья -
немецкий карабин, ночной прицел,
нейлоновая сетка...
Я рад одной своей заботе -
уничтожать ушастых грызунов.

Да будет свет!... Какой там свет...

 

Х Х Х

Прилетели на дирижабле - обле-абле, обле-абле...
Обликуясь, облеясь словами!
А я бы вас не простил, если б не небо.

 

ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ МОРЯ

Город гибкой архитектуры
где водоросли домов тянутся к свету

Облака -
молчаливые рыбы
Они
пролетая над нами
все чаще теперь умирают
И мы говорим - это дождь
И мы говорим - это осень

А рыбы
с выпученными от ужаса глазами
знают что высохнет море
и не могут сказать нам об этом

 

Х Х Х

Господин госпожу любил
Госпожа обажала пельмени
Господин к госпоже ходил
С пельменями мимо сирени

А сирень отцветала быстро
А пельмени варились часто
Господин по сирени душистой
Тосковал за столом напрасно

 


ШКОЛА

                 -А может, реки не было?
                 -Может и не было.
                 -Ну а как она называлась?     
                 -Река называлась.
                                       (Саша Соколов "Школа для дураков")


Не он. Не я. Не он. Я. Мы. Были. Вчера.
Но, мы, забыли,
кто он, кто я. Пора
отправляться в свадебное путешествие
людям в чехлах из стали.

Спали. Штукатурили небо.
Создавали оттенки заката.
Помнили. Хранили.
Выбрасывали в вечность
дорогие подарки,
ретроспективные жесты.
Незащищенная поверхность Луны
служила нам оправдвньем.
Пальцы, губы, дыхание женщины
служили нам оправданьем.

И мы отправлялись к берегу,
чтобы увидеть берег.
Мы знали. Мы были уверены.
Но. Мы. Забыли. Где он. Где я.
У берега Леты
застыли две новые статуи,
и радость слепого мальчика,
прозревшего утром,
светилась в воде.

 

Х Х Х

Неожиданное прибытие Бременских музыкантов
заставило насторожиться жителей города N.
Сонные шлюхи  и полицейские вышли на улицы.
Оживилась торговля жевательной резинкой,
спиртными напитками и презервативами.
Водопроводчики включили фонтаны,
а стрелочники перевели стрелки.
Городской транспорт начал работать бесперебойно.
Дворники сжигали накопившийся годами мусор,
уставшие от безделия пожарные его тушили.
Мэр города вернулся из отпуска
и устроил пресс-конференцию.
В общем - все в городе двигалось, бренчало и совокуплялось.
Однако, Бременских музыкантов это мало интересовало.
Они выпили пива и уехали.


Х Х Х

Я ей приносил конфеты
дарил фломастеры и зажигалки
водил по лучшим аптекам города
и покупал технические каталоги
но она умоляла о смерти

Я ей диктовал по телефону
новые рецепты борщей и салатов
рассказывал про африканских животных
объяснял как пользоваться лобзиком
но она умоляла о смерти

Я научил ее чинить велосипеды
и размораживать холодильники
раздобыл пропуск в иранское посольство
и показал на карте Америку
но она умоляла о смерти

Однажды я ей принес мертвого котенка
как она ликовала!

 

back to top