Menu

vlsdimir orlov


Владимир Натанович Орлов родился 8 сентября 1930 года в городе Симферополе в семье типографского рабочего.
В юношеские годы он успел поработать слесарем и матросом, растирал краски в художественной мастерской и портняжил... При этом Володя писал стихи.


Первые публикации его стихов стали появляться в крымских газетах. Он писал их постоянно, даже когда шил. Пришлось сменить профессию. Владимир пошел работать в типографию, потом в редакцию евпаторийской газеты. Дорос до заместителя главного редактора.
Его первая книжка детских стихов увидела свет в 1958 году. Большой талант позволил Владимиру Орлову войти в детскую литературу сразу, минуя период ученичества и поиска своего почерка.
Первые его стихи привез в Москву Самуил Маршак, разглядевший в рукописи крымского паренька, пришедшего к нему в ялтинский Дом творчества писателей, вполне сложившегося поэта.
Многие стихи, вошедшие в первые книжки Владимира Орлова, давно уже стали классикой детской литературы.
Его перу принадлежат детские книги "Кто в доме живет", "Первая дорожка", "Утренний поезд", "Если мы вместе", "Хрюша обижается" - всего около пятидесяти книг, выходивших в издательствах "Малыш", "Детская литература", а также на родине поэта в Крыму. Там же, в Крыму, в 1983 году вышла книга сатирических и юмористических стихов поэта "Прочтите взрослым".
Перу Владимира Орлова - драматурга принадлежит около двух десятков пьес для кукольных театров, из которых самая известная, "Золотой цыпленок", обошла почти все сцены детских театров в России и многих театров за рубежом.
Владимир Натанович часто выступал и как поэт-сатирик. Он был постоянным автором знаменитой полосы "Литературной газеты" - "12 стульев". Он дважды был лауреатом премии “Золотой Остап”. Но никогда не кичился своей известностью. На стихи Владимира Орлова написано немало популярных песен для детей. Владимир Натанович блестяще знал русскую литературу — и детскую, и взрослую. Обладая тонким языковым чутьем и художественным вкусом, он виртуозно владел словом и любил словесные игры.
Владимир Натанович Орлов скончался 25 ноября 1999 года в городе Симферополе. На родине писателя его имя носит Крымская республиканская детская библиотека.

 

Акула

Где б акула ни жила,
Всех подряд она жрала.
И не думала, похоже,
Что она съедобна тоже.

 

Баба Яга

Жила-была страшная
Баба Яга.
Супруга встречала она,
Как врага.
Порой колотила его
Кочергой.
Короче, была настоящей
Ягой.

Но раньше Ягою
Она не была.
Была она просто
Чертовски мила!
И даже не знала,
Что станет Ягой,
Что будет любимого
Бить кочергой.

Бывало, вернется
Домой муженек
И, тихо икая,
Вползет на порог.
Глядит и дрожит:
На пороге — Яга.
Глаза полыхают,
В руке кочерга.

И столько в словах
Накопившихся чувств,
Что с дымом они
Вылетают из уст!

Ах, сколько упреков,
Ударов и мук
Терпел совершенно
Невинный супруг!
И он от нее
Переехал к другой...
И стала другая
Такой же Ягой.

 

Бабушкины сказки

Что сажали, сеяли
Во дворе когда-то мы,
Охраняет бабушка
Из подъезда пятого.

Если чья-то деточка
Поломает веточку,
Бабушка немедленно
Отчитает деточку:

Скажет, что деревья —
Добрые друзья,
Что топтать цветочки
Никому нельзя,
Что они живые,
Понимают ласку.
Даст конфетку деточке
И расскажет сказку.

Ночью выйдет бабушка
Из подъезда пятого —
И в кустах послышится
Щелканье секатора.

Ходит, бродит бабушка
Тихая, как тень:
Очень любит бабушка
Свежую сирень.

Очень любит бабушка
Розы и тюльпаны —
По утрам на рынок
Тащит чемоданы.

Бешеные цены,
Ласковые глазки...
Ох, не верь, милиция,
В бабушкины сказки!

 

Берегите женщину

Губят нас
Различные причины.
Чтоб себя от них
Предостеречь,
Берегите женщину,
Мужчины,
Чтоб она могла
Вас уберечь!

 

В гостях у поэта

Ломился стол.
Поэт неторопливо
Дочитывал поэмы
Пятый лист.
И думал гость,
Дрожа нетерпеливо:
«Как хорошо,
Что он не романист!»

 

В защиту плагиатора

Плагиатор —
Он не дилетант:
Он не уворует
Что попало!
В общем, если
Что-нибудь пропало,
Вы должны гордиться:
Вы — талант!

 

В окружении

За стенкой справа
Воет радиола,
Другая воет слева
За стеной.
Внизу гремит
Трансляция футбола.
Вверху топочут —
Пир идет горой.
Я окружен.
Но я приду к победе,
Хоть звуками зажат
Со всех сторон.
Не рано ль торжествуете,
Соседи?
И я вовсю врубил
Магнитофон.

 

Воспоминания о нем

Он очень верным
Был супругом
И был заботливым
Отцом.
К тому же был
Надежным другом
И был покладистым
Жильцом.
Его соседи обожали,
И он соседей
Обожал.
Его, бывало,
Обижали,
Но он в ответ —
Не обижал.
Взаймы давал,
Коль было нужно,
Не выпивал,
И не курил,
И не опаздывал на службу,
И в срок со службы
Приходил.
Блюдя врачебные
Советы,
Он прожил праведно
Свой век...

И, несмотря
На все на это,
Он был хороший
Человек.

 

Встреча

— Как поживаете? —
Грустно спросила
Дырка от бублика
Дырку от сыра.

— Я, дорогая,
Осталась одна,
И никому я теперь
Не видна!

— Вот и меня,
Если кто-то встречает,
То совершенно
Не замечает!

— Как же нам быть? —
Обреченно спросила
Дырку от бублика
Дырка от сыра.

— Думаю, чтобы
Спасти положенье,
Новое надо
Искать окруженье.
Мы ведь бываем
Заметны для глаз,
Ежели есть
Окруженье у нас!

 

Две мухи

Сидели на печке
Две мухи-старухи,
И муха тихонько
Спросила у Мухи:

— Хотела бы ты,
Дорогая сестрица,
Из мухи-старухи
В слона превратиться?

— Из мухи в слона?
Ни за что, никогда!
Подумай, что делать
Я буду тогда?
Ведь если я пить
Или есть захочу,
То я ни в какое
Окно не влечу!
К тому же слоны,
Если все говорить,
По потолку
Не умеют ходить!
А это не просто,
Тут нужно уменье!
Нет, я о слонах
Невысокого мненья!

 

Деградация

Жил да был
На свете ящер —
Нашей ящерицы
Пращур.
Целый день он
Пил да ел
Да под деревом
Храпел.
Так и жил,
Блаженствуя,
Себя не совершенствуя.
Эволюцию проспал —
Вот и ящерицей стал!

 

Дело — табак

Кое-где росток невзрачный
Появился кое-как.
На плантации табачной
Дело, видимо, — табак.

Кое-кто из руководства
В том краю, наверняка,
Изучал табаководство
По цыплятам табака.

 

Дым

Вы от меня шарахались
Нередко,
Но не ругаю я
Свою судьбу,
Хотя за то, что
Я бываю едким,
Мне вылетать приходится
В трубу.

 

Дядя Миша

Дядя Миша на печи
Ел коржи и калачи.
А во время передышки
Ел вареники и пышки.

Очень скоро
Дядю Мишу
Доставали
Через крышу.

 

Ежели признаться

На планете нашей,
Несомненно,
Есть поэты,
Ну и что с того?
Ежели признаться
Откровенно,
Я о них не знаю
Ничего!

Может быть,
Живут они в надежде,
Что дождутся
Часа своего,
Сочиняют что-то,
Но, как прежде,
Я о них не знаю
Ничего!

Может, друг на друга
Не похожи,
Иль похожи
Все до одного,
Может, так и этак,
Только все же
Я о них не знаю
Ничего!

Я не спорю —
Где-то есть поэты,
Только мне спокойно
Оттого,
Что они
Во всех концах планеты
Обо мне не знают
Ничего!

 

Если вы хотите стать известным

Если вы хотите стать известным,
Надо от друзей и от семьи
Тайно закопать в любое место
Все произведения свои.

Дату закопайте вместе с ними,
Имя закопайте глубоко.
(Главное, конечно, это — имя.
Дата установится легко.)

Пусть подремлют ваши фолианты
До поры, когда, нарушив сон,
Раскопает древние таланты
Археолог будущих времен.

Явным все становится на свете:
И, когда настанет ваш черед,
Ваше имя, пережив столетья,
Наконец известность обретет.

 

Жалобы водяного

Среди ночи тревожно и тяжко
Водяной застонал вдалеке.
— Что с тобою случилось, бедняжка?
Аль чего не хватает в реке?
— В энтой речке хватает всяго,
Только нет одного — аш два о!

 

Жираф

У жирафа
Все сложилось
Очень просто:
Он заметен
И без творческого
Роста.

 

Золотая рыбка

Это дело было так:
Рыбку выловил рыбак.
Рыбку не простую —
Рыбку золотую.

Просит рыбка:
— Пощади! —
Плачет, умоляя, —
Отпусти! Освободи!
Я ведь золотая!
Не лукавлю и не лгу!
Верь в мое признание!
Я ведь выполнить могу
Три твоих желания!

Говорит рыбак в ответ,
Тяжело вздыхал:
— Почему же пробы нет,
Если золотая?

— Проба — это ерунда!
Не в печати дело!

...Золотистая уха
Вечером кипела.

 

Испытание на прочность

Упал кирпич
На голову осла.
Решили все,
Что тут ему
И крышка.
Глядят:
А голова его
Цела,
А вот на кирпиче —
Большая шишка.

 

Кавардак

Не помню когда,
Но когда-то и где-то
Однажды случилась
История эта.
Вернулся в деревню
Из дальних краев
Единственный мастер
По части часов.

Учился он в городе
Этому делу,
Но вскоре учиться
Ему надоело,
И он недоучкой
Вернулся домой
Часы починять
В часовой мастерской.

В тот день у старушки
В избе на опушке
В старинных часах
Замолчала кукушка.
Сломалась кукушка
Без всяких причин.
Пришел часовщик
И ее починил.

Старушка, моргая,
Глядит на избушку:
Верхом на избушке
Кукует кукушка.
Кукует кукушка
Без всяких причин.
Пришел часовщик
И ее починил.

Опять удивленно
Моргает старушка:
Верхом на кукушке
Кукует избушка.
Кукует избушка
Вез всяких причин.
Пришел часовщик
И ее починил.

Теперь удивленно
Моргает избушка:
Верхом на старушке
Кукует кукушка.
Кукует кукушка
Без всяких причин.
Пришел часовщик
И ее починил.

Опять удивленно
Моргает избушка:
Верхом на кукушке
Кукует старушка.
Кукует старушка
Без всяких причин.
Пришел часовщик
И ее починил.

Теперь удивленно
Моргает кукушка:
Верхом на старушке
Кукует избушка.
Кукует избушка
Без всяких причин.
Пришел часовщик
И ее починил.

И вновь удивленно
Моргает кукушка:
Верхом на избушке
Кукует старушка.
Кукует старушка
Без всяких причин.
Пришел часовщик
И ее починил.

Кукует опушка,
Кукует избушка,
Кукует кукушка,
Кукует старушка.
А рядом сидит
Часовщик на суку
И вместе со всеми
Кукует: Ку-ку!

Сидит и ругает себя
То и дело
За то, что учиться
Ему надоело:
Подвинчивал что-то
Не там и не так,
Устроив на свете
Такой кавардак!

 

Когда выходишь из себя

Быть одиноким неприятно,
И, самого себя любя,
Подумай, как войти обратно,
Когда выходишь из себя.

 

Коза на поводке

Коза, конечно, не собака,
Но ранним утром налегке
Я независимо, однако,
Веду козу на поводке.

Коза котов не задирает
И у калиток и ворот
Ноги она не задирает —
Она задирой не слывет.

И возле дома или дачи
При ясном дне или во тьме
Коза не лает по-собачьи.
Зато и пес: ни бе, ни ме.

Иду по утренней дорожке,
Гуляю в парках и в садах.
Стучат четыре козьи ножки,
Дымится пятая в зубах.

Когда ж присяду я на лавку,
То где-нибудь недалеко
Коза спокойно щиплет травку
И набирает молоко.

И совершенно откровенно
Высокомерие храня,
Глядят собачники надменно
И на козу, и на меня.

Я ж независимо, однако,
Гляжу собачникам в глаза:
Коза, конечно, не собака,
Но и собака — не коза.

 

Кому лучше

Для сердца постоянно
Ищут средство —
Хотят сберечь
От стрессовых минут.
Но есть такие,
Что живут без сердца
И, между прочим,
Здорово живут!

 

Копилка

Жил-был когда-то
На свете бедняк,
И говорил он
До старости так:
«Если б я денег
Себе накопил,
Я бы сейчас же
Копилку купил.
Если была бы
Она у меня,
Жил бы на свете,
Деньгами звеня.
Но для того,
Чтобы деньги копить,
Нужно сначала
Копилку купить.
Я бы копилку,
Конечно, купил,
Если бы денег
Себе накопил.
Но для того,
Чтобы их накопить,
Нужно сначала
Копилку купить.
Если была бы
Она у меня...»

Дальше читайте
Уже без меня.

 

Королевская история

В сверкающей короне,
Со шпагой на весу,
Король сидел на троне
И кушал колбасу.
Он ел ее украдкой,
Молчание храня,
Питаясь всухомятку
Уже четыре дня.
На кухне печь горела,
Там было все в чаду:
На кухне королева
Готовила еду.
Кастрюли громыхали,
Тарелки и горшки,
И жаром полыхали
В духовке пирожки.
И, дверь открыв несмело,
Собрав остатки сил,
Король у королевы
Прощенья попросил.
Сказал он, чуть не плача:
— Прости меня, дружок! —
И робко взял горячий
Румяный пирожок.
Король сказал:
— Какая
Прекрасная еда!
Не будем, дорогая,
Ругаться никогда!

 

Кто в доме живет?

Кто-то утром
Сказал у ворот:
— В этом доме
Никто не живет!
Целый год
В нем никто не живет.
Он пустует уже
Целый год!

— Что вы! —
Кто-то чирикнул
На крыше.
— Что за чушь! —
Зашушукались мыши.

— Это свинство! —
Добавил сверчок.
— И нахальство! —
Сказал паучок.

— Как не стыдно! —
Раздался в кадушке
Голосок возмущенной
Лягушки. —

Если в доме
Никто не грохочет,
И кричать
И ругаться не хочет,
То выходит,
Уже целый год
В этом доме
Никто не живет?

 

Кто кого боится

— Скажите поскорее,
Кого боится мышка?
— Она боится кошки
И больше никого!

— Кого боится кошка?
— Боится злой собаки,
Огромной злой собаки
И больше никого!

— Кого боится злая,
Огромная собака?
— Хозяина боится
И больше никого!

— Зато хозяин храбрый!
Кого ему бояться?
— Боится он хозяйки
И больше никого!

— Но никого на свете
Хозяйка не боится!
Конечно, не боится
Хозяйка никого!

— Ну как же не боится!
Она боится мышки!
Боится только мышки
И больше никого!

 

Кусты и дерево

Завидовали дереву кусты:
Оно далёко видит с высоты,
И всем издалека оно заметно.
Кустам, конечно, было невдомек,
Что, если ствол у дерева высок, —
Ему трудней приходится от ветра.

 

Лев о дрессировщике

— Он, может,
И храбрый, конечно,
Об этом толкуют
Кругом.
Но прыгнет ли он
Сквозь колечко,
Объятое
Жарким огнем?
А мне это все —
Не помеха,
Лечу я в огне
И в дыму.
Но львиная доля
Успеха
Всегда достается
Ему.

 

Мирная беседа

Непогода за окном.
Мы беседуем втроем.
Я сказал:
— Метель аукает,
Видно, города не знает.
Пес добавил:
— Вот мяукает!
Кот ответил:
— Завывает!
Посидели,
Помолчали,
Головами
Покачали.
Я сказал:
— Не выйти в город!
Мне кивнули
В знак согласия.
Кот сказал:
— Собачий холод!
Пес ответил:
— Котовасия!
Так в согласии
И в мире
Мы беседуем
В квартире.

 

На посудной полке

На одной
Посудной полке
Завелись такие толки:
— Вы слыхали? Вы слыхали? —
Вдруг тарелки
Задрожали. —
Чашки станут котелками,
Сковородки — дуршлагами,
Ложки станут пилками,
Чайники — бутылками!

Неожиданно поднос
Пробурчал себе
Под нос:
— То-то чайник испугался
И на рынок нос отнес.
Носу не было износа,
Но случалось —
Стыд и срам! —
У него текло из носу
По утрам и вечерам!
— Что вы! —
Брякнули кастрюли, —
Вас, наверно, обманули!
Эти слухи
Под вопросом.
Гляньте, он остался
С носом!
— Кстати, ходят разговоры
И про печкину судьбу:
Говорят,
Что очень скоро
Печка вылетит в трубу!
— У кастрюль, —
Сказали ложки, —
Вместо ручек
Будут ножки!
Ступка будет день и ночь
Воду без толку толочь!
— Это что за балаболка
Притаилась наверху?

Там стояла кофемолка
И молола чепуху.

 

Надпись на бетонной плите

На бетонной плите
Угольком, кое-как,
Кем-то было написано:
«Петька — дурак!»

Длинный башенный кран,
Завершая монтаж,
Потащил дурака
На десятый этаж.

Может, именно так,
А быть может, не так,
На большой высоте
Оказался дурак.

 

Некогда читать

О том, что пьянство
Горе причиняет,
Врачи предупреждают
И печать.
Но пьяницы про это
Не читают,
Поскольку нету времени
Читать.
Разоблачает жуликов
Газета —
И фельетон бичует их
И стих.
Но не читают жулики
Про это,
Поскольку нету времени
У них.
Поэтому я здесь
Поставлю точку,
О результатах зная
Наперед,
Поскольку прочитают
Эти строчки
Кто вовсе не ворует
И не пьет.

 

Обманщик

Подбитый глаз,
Распухло ухо,
Передвигается
С трудом.
Он говорит,
Что был под мухой,
Но был, наверно,
Под слоном!

 

Объект и субъект

Однажды сдавали
Объект.
На сдачу приехал
Субъект.
(Известно,
Что сдача объекта
Зависит порой от субъекта.)

Объект обратился
К субъекту:
— Не все у меня
Но проекту!
Взгляните! —
Взмолился объект.
— Не надо! —
Ответил субъект.
— Хотя бы сравните
С проектом —
В нем сходства
Не видно с объектом!
— Сдавайся! —
Затопал субъект.
— Не сдамся!—
Ответил объект.

Объект рассуждал
Объективно.
Субъект рассуждал
Субъективно.
Однако при сдаче
Объекта
Учли объективность
Субъекта.

 

Опасное зеркало

Неужели вам
Еще не ясно,
Что смотреться
В зеркало опасно?
Что оно
Уже немало лет
Незаметно вам
Наносит вред!
Ведь порою,
О виде одолженья,
Намекало вам оно
Не раз,
Что с годами
Ваше отраженье
Плохо отражается
На вас!

 

Ответ стихотворца

Ругали стихотворца
За стихи,
Все говорили,
Что они плохи.
Его стыдили
Длинными речами,
И стихотворец
Пожимал плечами:
— Ну почему
Стихи мои плохи,
Ну почему талант —
Удел не всякого,
Когда и за хорошие
Стихи
И за плохие
Платят одинаково?!

 

Перед посадкой

Мы не спеша по коридору,
Спокойно двигались вперед,
Навстречу строгому прибору
Перед посадкой в самолет.

Он видел каждого, как в бане:
Гудел, сигналы подавал,
Когда в каком-нибудь кармане
Вдруг обнаруживал металл.

И пассажирское теченье,
К прибору двигаясь гуськом,
Гудело все без исключенья:
Часами, медью, серебром.

И я старался что есть мочи,
Но это был не мой удел:
Я не гудел,
Поскольку в Сочи
Все до копейки прогудел.


По справедливости

Забытых природою
Нет никого:
Порядок в ее справедливой
Статистике —
Таланты она создает
Для того,
Чтобы в мучениях жили
Завистники.

 

Поближе к зрителю

Закончился антракт,
А в зале пусто.
Зовут звонки,
А зрителя все нет.
И, чтоб к нему
Приблизилось искусство,
Переместили действие...
В буфет.

 

Поймал я рыбку золотую

Я не сержусь и не лютую,
Признаться, нет на это сил.
Поймал я рыбку золотую
И в сине море отпустил.

Сижу, стихи свои листая,
Сухой бумагою шуршу...
Не бойся, рыбка золотая,
Я ничего не попрошу!

 

Пока

Мы пьём, влюбляемся, жуём
В лихие дни и в светлые.
Пока на свете мы живём,
Мы временно бессмертные.

 

Послушная туча

Неся осенние дожди,
Всё небо туча окружила.
«Ах, туча, туча, подожди!»
И туча тут же подождила.

 

Преданность

Опадают листья
С клена.
В парке каркает
Ворона.

— Что кричишь ты
Целый час?
— Это я пою
Для вас!

Разлетелись
Ваши птички —
Все певцы
И все певички,
И без пенья
В эти дни
Вас оставили они!

Их пугает
Непогода,
Ну а мне нельзя
Лететь:
Кто-то
В это время года
Должен людям
Песни петь!

 

Предложение

— Халды-булды! —
Сказал индюк индюшке.
— Валды-хулды! —
Услышал от подружки.
И тут без перевода
Стало ясно,
Что девушка ответила:
— Согласна!

 

Премия

Стоят графины без воды,
Чадят окурки,
Стихли прения.
И вот кому-то за труды
Вручают денежную премию.

В руках — конверт,
А в горле — ком,
Но рядом шепчут ненавязчиво:
Отдашь директору потом —
Она у нас — переходящая!

 

Пророк и падишах

Позвал пророка падишах:
— Двоится у меня в глазах!
Я часто вижу, что луна
На две луны разделена!
И не в моей могучей власти
Соединить две эти части!
Ты мне немножко напророчь —
Я правду выслушать не прочь!
За это ждет тебя награда! —
Пророк ответил: — Пить не надо!
Не надо пить, — сказал пророк,
Тебе мешает твой порок.
Из-за него, мой падишах,
Двоится у тебя в глазах! —
Тут подошел к пророку воин —
И мигом был пророк раздвоен.

Мораль для будущих пророков:
У падишахов нет пороков!

 

Разборчивая плотва

Я в речке маленькой в лесу
Ловил плотву на колбасу.
Хотя плотва не клюнула,
Зато всплыла и плюнула.

 

Расставание

Давно не курю, позабыл о вине,
Любовь улетела свободною птичкой.
Дышу потихоньку. Но, видимо, мне
Придётся проститься и с этой привычкой.

 

Солдаты страны

День и ночь
В любую непогоду,
Выросшие чудом на зарплатах,
Сыновья голодного народа
Охраняют сытых и богатых.

 

Спокойная игра

Команды проявили на футболе
Спокойствие, хоть не были слабы.
Играли так спокойно, что на поле
Во время матча выросли грибы.

 

Странный ученик

Учитель в печали,
Родные в тоске:
Стоит ученик
Со слезою во взоре —
С ошибками пишет
На классной доске,
Зато — без ошибок
На каждом заборе.

 


Три степени зависти

1

Завистнику бывает очень тяжко,
Немало черных дней в его судьбе.
Он так порой завидует, бедняжка,
Что просто не завидует себе!


2

Сам он гениален бесконечно,
Не завистлив!
Боже сохрани!
Он создал бы что-нибудь,
Конечно,
Но кругом завистники одни!


3

Он за делами важными,
За должностью упрятанный,
Но завистью заряжены
Его аккумуляторы.
Он устали не ведает,
Дела свои он двигает,
И теми он заведует,
Которым он завидует.

 

Ученая семья

Папа — доктор.
Мама — кандидат.
Кандидаты — я
И младший брат.
Теща защищается
И внук.
В общем,
Эпидемия наук.
Только лишь одна
Моя жена
Той бациллой
Не заражена:
Стирка и уборка
И обед
Укрепили в ней
Иммунитет.

 

Феномен

То ли рядом,
То ль вдали
Жил да был
Берда Бели.
Мог нести он
Ерунду
Десять месяцев
В году.
А в оставшиеся
Два
Мог ее молоть
Берда.
Были изданы
Труды
О способностях
Берды.
Даже званья
Обрели,
Кто описывал
Бели.
Так возник
Из ерунды
Институт
Бели Берды.

 

Хоккей

Хоккей, хоккей, хоккей!
Дрожит изображенье.
Соперники ведут
Ледовое сраженье.
То клюшки, то коньки
Мелькают на экране.
Вздохнул эрдельтерьер,
Следя за игроками.
Видать, ему близка
Вратарская работа —
Им тоже охранять
Поручено ворота.
А если это так,
Зачем же, в самом деле,
Обоим вратарям
Намордники надели?

 

Цветочки и ягодки

Глядит мамаша с нежностью на дочку.
От гордости — волнение в груди:
На клумбе дочь для мамы рвет цветочки.
А ягодки для мамы — впереди!

 

* * *

Черная кошка
В четверг или в среду
Перебежала дорогу соседу.
И после этого
Ей, как назло,
Вплоть до субботы
Ни в чем не везло.

 

Этот странный, странный человек!
(Из дневника одного робота)

* * *

Хозяин мой,
Копаясь в перфолентах,
За что-то начал
Сам себя корить:
«Запутался я в этих
Алиментах».
А надо — в ЭЛЕМЕНТАХ —
Говорить.


* * *

Убирал сегодня снег
На своем пороге.
Вдруг свалился человек
Прямо на дороге.
Человека осмотрел
Я своим радаром:
Видно, он перегорел —
Пахло перегаром.


* * *

В девятнадцать
Ноль одну минуту
К нам пришел какой-то
Гражданин.
Выл он в брюках.
Только почему-то
Не похож был
На других мужчин.

Ровно в девятнадцать
Двадцать девять
Мой хозяин
Стал ему моргать.
Надобно хозяина
Проверить —
Видно, где-то стало
Замыкать.


* * *

Мне заниматься больше нечем,
Я отключился, захандрил:
Хозяин мой вчера под вечер
Другого робота купил.
И стоит он не знаю, сколько,
Дешевле, видимо, чем я.
Он — прачка и посудомойка,
Уборщик, повар и швея.
С ним спорить просто бесполезно —
В нем хватка крепкая видна.
Наверно, тоже он железный,
Но под названием «ЖЕ — НА».

 

Эх, яблочко!

Как-то раз,
Во время оно,
Впрочем, уж не так давно,
Вдруг упало на Ньютона
С ветки яблочко одно.

Это яблочко простое
Столько пользы принесло!
Нынче падает порою
Их несметное число.

На земле
За тонной тонна
Пропадают ни за грош!
Вот бы им найти Ньютона!
Только где его найдешь?

Видно, нет еще,
Увы,
Подходящей
Головы.

 


Из произведений, написанных совместно с людоведом и душелюбом Евг. Сазоновым


Когда молчу

Когда молчу я
На рассвете,
Я нежно думаю
О Свете!

Когда молчу я
На закате,
Я нежно думаю
О Кате!

Когда молчу,
Бродя и тумане,
Я нежно думаю
О Мане!

Когда молчу
В лесу и в поле,
Я нежно думаю
О Коле!

Вот так живу я
И молчу.
Зато молчу,
О ком хочу!


* * *

Предо мной бумаги чистый лист.
Я над ним давно сижу в затишье.
Только лист теперь уже не чист
Потому, что есть четверостишье.

За строкою пишется строка,
Я не знаю, скоро ли до точки.
Где конец, не ведаю пока,
Впрочем, есть еще четыре строчки.

Завтра у читателей спрошу.
Даром я писал или недаром?
Вот четыре строчки допишу,
А потом пойду за гонораром!

 


Монологи

 

Монолог гнилушки

Когда глухая полночь
На земле,
Когда светиться некому
Во мгле,
Тогда приходит
Времечко мое:
Заметным вдруг
Становится гнилье.

 

Монолог камня

Я спокойно лежал
На дороге,
И ломал и калечил
Я ноги.
Те, кто были
Знакомы со мной
Обходили меня
Стороной.

Но однажды
Какой-то прохожий
(На прохожих других
Не похожий)
Постоял надо мною,
Вздохнул
И с дороги меня
Отшвырнул.

И лежал я,
Забытый и бедный,
И уже совершенно
Безвредный,
С мелочишкою всякой
В ряду,
Вспоминая, как жил
На виду.

Но однажды
Какой-то прохожий
(Был он тоже
На всех не похожий)
Постоял надо мною,
Вздохнул
И на старое место
Вернул.

Я спокойно лежу
На дороге...
Вот и все.
Приближаются ноги!

 

Монолог крапивы

Во дворе крапива
Причитает:
— Ах, мельчает молодежь,
Мельчает!
И давно ль, поникнув
Головою,
Молодец бледнел
Передо мною!

Прикоснусь, бывало,
К мягкой части —
Сколько было крику!
Сколько страсти!
А теперь —
Совсем другое дело:
Физкультурой
Закаляют тело!

Только разве
Это воспитанье?
Вы детей любить
Не в состояньи!
Воспитанье проникает
В кровь
Только через
Жгучую любовь!

 

Монолог лужи

— Я не море, не река,
Я совсем не глубока.
Значит, безопасна.
У меня на берегу,
Я уверить вас могу,
Отдыхать прекрасно!

Здесь не Крым и не Кавказ,
Но хочу уверить вас,
Что ничуть не хуже!
Так зачем же звать свиньей
Тех, которые порой
Отдыхают в луже?

 

Монолог очков

В общем, у меня
Простая служба:
Своему хозяину
Всегда
Помогаю видеть,
То, что нужно,
Даже, что не нужно —
Иногда.

Что-то множит,
Что-то он итожит,
Вычитает,
Счетами звеня.
Протирая бархаткой,
Не может
Нежно надышаться
На меня.

И меня, конечно,
Возмущают
Слухи, что пускают
Дурачки:
Будто он очки
Не протирает,
Будто бы
Втирает он очки!

 

Монолог телефонного аппарата

Чуть не стал я кучей лома,
Бил меня хозяин мой:
Он из собственного дома
Три часа звонил... домой.

Мне и больно, и обидно,
И не ясно ничего:
Проверяет он, как видно,
Все ли дома у него.

 


Неизвестные рубаи Омара Хайяма

* * *

В грядущее гляжу я вновь и вновь:
Настанет мир, не будет литься кровь.
Но люди поровну все разделить не смогут —
Неразделенною останется любовь.

* * *

Вину в забитой бочке не до шуток:
Путь к совершенству — это промежуток,
Который длится пять и десять лет.
А иногда — всего пятнадцать суток.

* * *

Когда поэт поэту угрожал,
Я до утра молился и дрожал, —
Спасибо тебе, Господи, за то, что
Ты дал ему перо, а не кинжал!

* * *

На этом свете мы или на том,
Никто из нас не ведает о том:
Смотреть отсюда — мы на этом свете,
Смотреть оттуда — мы на свете том.

* * *

Хоть руки мне протягивают боги,
Но я живу в смятенье и в тревоге:
Бывает так протянута рука,
Что от нее протягивают ноги.

* * *

Я тихо в дом вхожу. Жена еще не спит.
Она всегда со мной поспорить норовит.
Я весело сказал ей: «Добрый вечер!»
Она мне: «С добрым утром», — говорит.

* * *

С друзьями не скучаю никогда:
Друзья мне изменяют иногда.
А недруги мне просто надоели:
Их постоянство — сущая беда!

* * *

Созрел подсолнух — птицы тут как тут,
Клюют его и весело поют:
«Когда имеешь голову пустую,
То вряд ли эту голову свернут».

* * *

Отращивает бороду иной,
Как будто он мудрец или святой.
И кое-кто готов ему молиться,
Не разглядев лица под бородой.

* * *

Порой богатство нас лишает слуха,
И к просьбам друга сердце наше глухо.
Чем туже набиваем кошелек,
Тем туже мы становимся на ухо.

* * *

О звезды, мы песчинки среди вас,
Для глаза неприметные подчас!
Хотя песчинку тоже замечают,
Когда она влетает в чей-то глаз.

* * *

Не страшен пес, что лает и рычит
И цепью за оградою стучит.
Опасен тот, кто хвостиком виляет
И до поры до времени молчит.

* * *

О Персия моя! Мой край богатый!
Твои плоды алеют, как закаты!
Но почему, базаром проходя,
Я вижу там грузинские гранаты?


* * *

Пора начать. Но как теперь начать?
Забыл очки — и вынужден молчать.
Скажи, Аллах, когда чужие мысли
Мы без очков научимся читать?

* * *

Поэт у садовода одного
Привел в смущенье розу оттого,
Что произнес: «Как роза распустилась!»,
И роза покраснела за него.


* * *

Я перестал с врагами враждовать.
Живу спокойно: тишь да благодать!
Я не страдаю, не переживаю —
Теперь мне больше не о чем писать.

 

back to top