Menu

AlP

Ал Пантелят – украинский поэт, переводчик.

Родился в г. Харькове в 1989 году. В 2007 году основал вместе с Оксаной Ефименко творческое объединение "Письма на бетонных" стенах", активность которого выпала на последующие 3 года. Объединение устраивало разноплановые литературные акции и мероприятия, в том числе на стыке искусств. В 2011-2013 годы живет в Австрии (г. Грац). В 2013 году возвращается в Харьков, где пребывает и поныне. Стихи и переводы публиковались в ряде печатных и сетевых изданий. "Пожалуй, в наше время нет бесполезнее занятия, чем литературное творчество. И именно по этой причине я им занимаюсь".

 

 

 

Возвращение

нас
забравших с собой
слишком много

сломленных и покоренных
чужими сердцами

встреть 

как будто 
не знаешь нас
как будто в темноте за окном
нас не видно

будто нас еще нет
будто мы 
задержались в пути

где пустыни
что нас износили до тла   
высекали из нас
наши души 

где над нами срывались молитвы
забываясь на слове 
последнем 

встреть нас

будто пьем мы мертвую воду
из колодцев небесных


пока есть еще время остаться в песке
и уйти насовсем

встреть

в холоде ночи 
стоим мы
знаки тебе
подаем 
темными зеркалами 
в окна твои
стучимся

встреть нас
и мы расстанемся
друг с другом
и тебя обретем 

пока есть еще время

пока есть еще силы
в песке нам лежать 

и к тебе обещать
возвратиться

 

Колыбельная

между нашими ртами
спряталось слово

в наших тенях
спит птица

каждую ночь
пробуждается
вслушивается
в заоконные вздохи
деревьев
и тихо тихо
подпевает
нашим снам

между нашими снами
уснул источник

полнится
морской водой
наши вздохи ночные
его наполняют

пьет птица воду его
и напиться не может

падает слово на дно его
и не разбивается

 

Любовь которую

любовь
которую
не пережить

тянется
к твоим плечам
когда ты
разрисовываешь окна
воспоминаниями

обхватывает крепко
и больно

ты верна ты верна
твердит она

твердишь и ты
ощущая на лице
дыханье
полевых цветов

ты верна
и верность твоя
обезоруживает
твое тело

судьбы твои
сплетая
воедино

пылает костер лета
отбрасывая тени
на воспоминания

позади тебя любовь
которую не пережить

 

Хобби

недавно  у  меня  появилось  новое  хобби
я  сажусь  на  скамейку
рассматриваю  все  проходящие  мимо  меня  пары
и  представляю
как  они  занимаются
друг  с  другом 
любовью

из  этого  ничего  не  следует
и  совершенно  ничего  не  значит
ведь  с  таким  же  успехом
я  мог  бы  скажем
анализировать  какая  из  политических  партий 
получит  большинство  мест  в  парламенте
или  что  еще  пожалуй  хуже
кто  из  каких-нибудь  там  писателей
получит  в  следующем  году 
нобелевскую  премию

но  вместо  всего  этого
я  просто  сижу  на  скамейке
и  представляю
как  проходящие  мимо  меня  пары
занимаются
друг  с  другом 
любовью

и  мне  от  этого  хорошо
и  им  надо  полагать  тоже

возможно  я  единственный 
кто  так  делает

возможно
мы  выбрали
правильное  хобби

 

Память

В  соседней  комнате  моей  квартиры 
Горит  свет.
Возможно,  в  ней  пьют  чай.
Мне  бы  хотелось,  чтобы  в  ней  пили  чай.

Я  лежу  в  темноте
И  мне  хочется,  чтобы  из  соседней  комнаты
Доносились  разговоры
О  том,

Что  у  кого-то  слишком  много  времени,
Для  того  чтобы  верить  во  что-то  конкретное;

А    кто-то  слишком  часто  говорит  о  весне.

И  кто-то  перечитал  все  существующие  книги  про  осень,
И  теперь  он  с  готовностью  принимает  свое  одиночество.

Иногда  за  окном  проезжает  машина
И  освещает  фарами  неподвижность  моей  комнаты;
В  этот  момент  моя  комната  на  пару  секунд
Отбрасывает  свою  тень.
И  в  этот  момент  я  ничем  не  хуже  стола  или  шкафа.

Я  лежу  неподвижно  в  комнате
И  веду  свой  дневник,
Который  никогда  не  назову  дневником.
Он  исчезнет,  когда  в  соседней  комнате  погаснет  свет.

 

Лучше нас

Лучше  нас 
никого  уже  не  будет

звезды  освещают 
пустующие  стены  подвалов

звезды  пылятся
на  стенах  чердаков 

пещеры  открыты
в  них  ждут  ушедших

но  мы  не  придем 

ведь  нет  никого
кроме  нас
преодоляющих  слово
забывающих  себя
в  комнатах
наших  странствий

и  сердце  забывшее 
стук  свой
его  обретает
заслышав  что  мы  близко

ведь  нет  никого  кроме  нас
и  лучше  не  будет 

в  движении  ночи 
мы  близимся

наши  тени  нас  предали
наши  глаза  утратили  нас

и  в  памяти  только 
шепот  бетона
который  запнулся
на  наших  шагах 

ведь  дальше  чем  мы
только  прутья  созвездий

ведь  дальше  чем  мы
нет  никого

близок  слишком  путь  домой
близок  слишком  свет  звезд

движится  ночь
в  ожидании  нас

но  мы  не  придем
ведь  ближе  чем  мы
только  мы
воссоздающие  себя
по  нашим  теням
себя  назвавшие
двойниками
оборванного  времени

себя  обретающие
в  комнатах  наших  странствий

мы  вдохновляем  симфонию  ночи
звучать  над  спящими  солнцами

мы  вдохновляем  звезды
светить  туда  где  нас  нет

туда  где  нас  больше  не  ждут
ведь  мы  не  придем

звезды  растворяются
в  памяти  бетона

звезды  лежат 
на  дне  восхода

 

Преклонение

флаги порваны
замки сломаны

я возвращаюсь
в дом
наполненный
ушедшими шагами

вношу в него
пепел слов

их крик наполняет
углов темные бездны

я принес в жертву
сердцевину памяти

я принес с собой
трофеи любви

я преклоняюсь
перед тем
что от меня осталось

славься о имя
почивающее в прахе

 

Кровь

разодрал  себе  локоть
теперь  из  него  идет  кровь

хожу

оставляю  кровь 
повсюду

оставляю  ее
на  столах
на  стихах
вконце  концов
на  самом  себе
оставляю

иду  откуда-то
домой
встречаю  свою
новую  знакомую
которую  зовут  верена
разговариваем  о  чем-то
кажется    о  ее  имени
а  кровь  течет  в  это  время
из  моего  локтя
и  я  думаю о ней
а вовсе не об имени
своей новой знакомой

прихожу наконец-то домой
ем
сплю
может быть даже
читаю кого-то
а  кровь все продолжает
течь

и ничто ее не остановит

кроме разве что ватки с
перекисью водорода

но ее у меня нет

поэтому хожу и истекаю кровью
хожу и
истекаю кровью 

пока кто-нибудь этого
наконец-то 
не  заметит

и не пристыдит меня

 

Взросление

Бог глядел на нее
в отражении вагона 
поезда метро;
Стоял позади нее,
клал ей руки на плечи,
шептал  накомые со школы слова;
Она улыбалась ему в отражение,
не хотела его расстраивать;
А он все продолжал 
шептать слова
из мертвых книг,
пережитых людей;
Голос его тонул на фоне 
движения поезда,
лицо расплывалось в темноте
пейзажа тоннеля;
Но она продолжала улыбаться
своему любимому бывшему богу
своей прежней улыбкой,
возникающей на лице 
без ее согласия;
По мере окончания тоннеля
улыбка становилась все более осмысленной,
бог тоже.

 

Марианне Н

Города твои Марианна
погружаются в ночь
их улицы давно забыли
насколько они счастливы
и твои голоса Марианна
раздаются колокольным звоном
и будят бездомных птиц
и растворяются в последующих секундах
за твоей спиной

Города твои Марианна
забывают твои имена
и твое прошедшее время
называется осенью
и окна твои Марианна
плотно закрыты
и ветер находит только себя

Города твои Марианна
ждут тебя по ту сторону ночи
но ты не спешишь
придумывать для них названия
и открывать глаза
на твоих лицах Марианна
отпечатался один и тот же пейзаж
и улицы городов твоих
не выходят за его пределы.

 

На восходе

на восходе эпохи
выброшенной на помойку
вечности
мы сидели
в литературном музее
оксана ефименко
вадим кулаков
гдето позади
с электронной книгой
сергей жадан

и слушали
илью риссенберга

говорящего
о творении
из ничего

о вечном возвращении
в дом из которого
мы были изгнаны

о свете божественном
ускоряющем поэтическое
сознание

мы слушали
мы вторили
раскачиваясь
метафизическому
биту
его стихов

у каждого
были свои счеты
с литературой

каждый
получал
свой персональный
сатисфакшн

кроме ильи риссенберга
не знающего
что это такое
и потому проповедующего
о возвращении слова
в свою божественную обитель
о поэзии
что передает вместе с собой
свет господен

когда спустя час ушел жадан
ничего не изменилось
и время продолжало идти
когда ушли мы
вечер подходил к концу

мы оказались сидящими
в кафе напротив
за темным осенним пивом

поэты остервенели в своих диалектах
осмеяные метафорами
в несостоянии пошевелиться
и приблизить свое время
сказал вадим
и нам нечего было ему возразить

в то время как жадан
по слухам
пошел домой
убеждать своего сына
прочесть хотя бы что-то из классики

а риссенберг
остался в литмузее
отвечать на вопросы слушателей
вопросом на вопрос

мы знали что еще живы

 

Стихи про осень

Ты начнешь писать стихи про осень
когда перестанешь узнавать
своих друзей в лицо.
Они прочтут твои стихи
и отыщут тебя на одном из вокзалов
в одном  из поездов
которые будут стоять на месте.
Они отыщут тебя
пожелают счастливого пути
и исчезнут
в твоих стихах про осень.
Ты начнешь читать стихи про осень
пустеющим вокзалам
называя стихами то
что летом могло стать твоим голосом.
Ты зароешь свои стихи про осень
на опустевших детских площадках
чтобы кто-нибудь когда-нибудь
сравнил их с тобой.
Твои стихи про осень
закончатся
вместе с последним пассажиром
безымянного поезда
между вокзалом и домом
между тобой и осенью.  

 


Мгновение

Это
Вчера  родилось  еще  несколько  мертвых  мировЭто
Ты  смотришь  на  предвосхищающую  тебя  жизненную  энергию.

Это
Ходят  кругами  по  комнатам,  заученные  наизусть  образы.

Это
Рождаются  гении.

Это
Родственная  связь,  предохраняющая  безликое  совершенство.

Это
Наступает  долгожданная  очередь  выйти  из  комнаты.

Это  километры.

Твои  километры.

Твое  бессмертие  просрочено.

 

Вне

Там за стеной умирают деревья
Там люди остались без собственной тени

Где-то он уже слышал эти слова.
Ему хватает смелости предположить,
Что это было где-то в его детстве.
Каждый свой день рожденья,
Каждое свое детство
Он вспоминает о месте
По дороге в которое
Он бы хотел однажды навсегда пропасть.
С  каждым годом он все лучше узнает маршрут,
Чем лучше он узнает маршрут,
Тем большебоится туда отправиться.

Там за чертой все звезды сгорели
Там люди забыли свое отраженье

Она просыпается с этими словами,
Исчезающими в ее голове.
Ей  кажется, что когда-то она там уже была
И ей нужно во что бы то ни стало проснуться,
Чтобы очутиться в том месте снова.
Она  умеет  осознанно  засыпать.
Осталось научиться осознанно просыпаться.
Она этому научиться  -
Впереди вся ее несостоявшаяся жизнь.
Она этому научиться
И вся ее состоявшаяся жизнь никогда не начнется.

Там за стеной все люди ослепли
Таки и не выдержав собственной тени

Эти слова разлетаются эхом
Где-то между 1 и 4 часами ночи,
Вылетая из некоторых темных окон,
Попадая в другие,
Забиваясь в дверные щели,
Продолжая некоторое время еще звучать.
Ты бы мог их услышать,
Если бы взял за привычку
Падать в это время с крыши
Так и не проснувшись.
Так и не родившись.

Там за стеной ты остался в постели
Спрятав на утро свое отраженье

 

Конец начала

По ту сторону тысячелетия,
Возможно, все станет таким же,
Как было этой зимой.

Все книги буду прочитаны;
Пророчества услышаны;
Цветы сорваны.

И когда ты проснешься,
Возможно,
Ты еще сможешь узнать свое отражение.

Находясь по ту сторону дверей,
Которые на этот раз будут закрыты.

Искать в земле останки букв.
Находить их на стенах,
Из которых можно слепить
Только местоимения.

Я – твое  имя.
Мы – твое  будущее.
Ты – устойчивый  механизм  часов,
Маятника,
Выдающего твое сердцебиение,
Делая паузу
После 12 часов,
Месяцев.

Следующая секунда станет решающей,
Такой,
Какая должна была быть предыдущая.

Ожидая очередного пробуждения.
Находясь среди нас;
Глубоко под нами.

Со временем
Пропитываясь прошлым.

Пока еще небо способно дышать,
Пускай даже в прошедшем времени.

 


Немного о себе

Это мой стих о себе.
Всякий уважающий себя поэт
обязан написать хотя бы один стих о себе.
Это будет  самый бездарный его стих,
и именно поэтому всякий уважающий себя поэт обязан это сделать.
И вот я такой стою в метро и как всякий уважающий себя современный поэт,
набираю свой новый стих  исключительно на мобильном телефоне.
Исключительно там же я его и редактирую.
Кажется, когда нашли черновики Рильке,
каждый его стих был зачеркнут и переписан минимум по 10 раз.
Хотя, собственно, кто такой Рильке?
Плевал я на Рильке.
Этот стих обо мне.
Как всякий уважающий себя современный поэт,
я считаю своим долгом стебать бездарных графоманов.
Кто такие бездарные графоманы?
Это те, кто препятствуют развитию современной поэзии.
Что такое современная поэзия?
Этого не знает никто.
Даже бездарные графоманы.
И уж тем более всякий уважающий себя современный поэт.
Как всякий уважающий себя современный поэт,
перед написанием очередного произведения,
я закидываюсь
исключительно всевозможными успокоительными.
В старые добрые времена поэты
накачивались наркотиками и алкоголем,
чтобы уйти от действительности,
теперь же поэты пытаются хотя бы на время
к ней вернутся, посредством валерьянки, корвалола и прочих радостей.
Кажется, Бодлер говорил "Опьяняйтесь",
кажется, Рембо понял эту фразуслишком буквально.
кажется, Гинзберг понял эту фразу  еще буквальней.
Хотя, собственно, кто все эти бездарные графоманы??
Плевал  я  на них.
Я пишу стих о себе.
Как всякий уважающий себя современный  поэт,
я уверен, что " XXI век - век непризнанных гениев"
рано или поздно закончится и литературоведы,
откопав мой мобильник в какой-нибудь психбольнице
сразу же официально  признают меня бессмертным.
Но как только они это сделают,
нужно будет сразу же удалить этот стих.
Ведь это будет стих уже не обо мне.

 

Валерьянка

Сидим и пьем валерьянку.
Сидим и пьем.

Друг, подруга, я.
На какой таблетке стоит остановиться?-
Спрашиваю себя. А затем подругу, друга.
Они молчат.

Сидим и пьем валерьянку.
Сидим и пьем.

Телевизор беззвучно работает,
отображая примерно тоже,
что скрыто за шторами.
Мы стараемся убедить себя в этом,
поэтому нам было проще включить сначала телевизор.
Кроме того, никто не помнит, как он включился.
Никто не знает, что он включен.
Мы лишили его власти,
хоть ему и все равно.
Нам тоже все равно.

Сидим и пьем валерьянку.
Сидим и пъем.
Единственную вещь,
которую не хочется поэтизировать.

На какой таблетке стоит остановиться?

Сидим и пьем валерьянку.
Сидим и пьем.

Она закончилась -
отзывается друг.
Подруга молчит.
Она выпила больше всех,
и поэтому не говорит, что думает.

Я  в свою очередь отворачиваюсь
и читаю книжную полку.

Через неопределенное время  застаю друга, подругу,
смотрящих друг на друга в упор, с любопытством
рассматривающих
свое отражение в глазах.
Такого я еще не читал.
Мне приходится делать тоже самое с зеркалом.

Это прекратится, когда
будильник подаст нам знак,
чтобы мы незаметно перебрались
на другую квартиру,
пока от нас не останутся отражения, тени.

На какой таблетке стоит остановиться?

Кто бы мог подумать, что мы стремились именно к этому.

 

Отчуждение

Знаки вопроса
на твоих ладонях.
Ты закрываешь ими глаза,
когда
перед тобой предстает бесконечность.
Чаще всего это небо.
Реже – твое отражение.
Еще реже – посторонние глаза.

Один из этих знаков вопроса
появился еще до твоего рождения.
Второй – после твоего знакомства
с такими как ты,
с тобой.

Эти знаки
становятся окончанием
твоих мыслей.
И ты боишься,
Что со временем они
покроют все твое тело.
Поэтому ты взяла за привычку
Закрывать своими ладонями
глаза близким тебе людям.

Но больше всего ты боишься,
что кто-нибудь незнакомый
сделает это с тобой.
Закроет твои глаза,
не дав им больше открыться
под тяжестью
неизвестных тебе
знаков вопроса
на каждом глазу.

 


Объяснение

Эти стекла
нуждаются в твоем дыхании
ты продолжаешь дышать на них
согревать их
как будто
они единственное что
у тебя осталось

все чаще тебе кажется
что через них
на тебя кто-то смотрит
будто на пейзаж
видимо поэтому
ты время от времени
меняешь свои комнаты местами
и выслушиваешь прогнозы погоды
как пророчества

и когда дождь
не дает тебе спать
ты говоришь
что это твои любовники
расхаживают
по железным крышам
твоих последних этажей

и когда ты просыпаешься
будильник всегда отстает
и ты провожаешь себя

 


Значение

Я сделал то,
что должен был сделать
еще будучи ребенком.

Я нарисовал
желтое солнце.

И только после этого
я почувствовал,
что мое детство
закончилось.

 


back to top