Menu

 

prigov2

Дмитрий Александрович ПРИГОВ

1940-2007 — русский поэт, художник, скульптор. Один из основоположников московского концептуализма в искусстве и литературном жанре (поэзия и проза).

Родился 5 ноября 1940 года в семье интеллигентов: отец — инженер, мать — пианистка. Его родители, немецкого происхождения, были вынуждены в 1941 г. сменить национальную идентичность. Дмитрий Пригов, позже подолгу живший в Германии, по замечанию близко его знавшего Игоря Смирнова, так и не заговорил на немецком языке.

По окончании средней школы работал некоторое время на заводе слесарем. Потом учился в Московском высшем художественно-промышленном училище им. Строганова (1959—1966). По образованию скульптор. В 1966—1974 годах работал при архитектурном управлении Москвы. В конце 1960 — начале 1970-х годов идейно сблизился с художниками московского андерграунда. В 1975 году был принят в члены Союза художников СССР. Однако в СССР до 1987 года не выставлялся. С 1989 года — участник московского Клуба Авангардистов (КЛАВА).

Стихи Пригов сочинял с 1956 года. До 1986 года на родине не печатался. До этого времени неоднократно печатался за границей с 1975 года в русскоязычных изданиях: в газете «Русская мысль», журнале «А — Я», альманахе «Каталог». В 1986 году после одного из уличных выступлений был принудительно направлен на лечение в психиатрическую клинику, откуда его освободили благодаря вмешательству известных деятелей культуры внутри и вне страны.

Впервые Пригов участвовал в выставке в СССР в 1987 году: его работы были представлены в рамках проектов "Неофициальное искусство" (Выставочный зал Красногвардейского района, Москва) и "Современное искусство" (Выставочный зал на Кузнецком мосту, Москва). В 1988 году у него состоялась первая персональная выставка в США – в чикагской галерее Струве. Впоследствии его работы многократно показывались в России и за ее пределами, в частности, в Германии, Венгрии, Италии, Швейцарии, Великобритании, Австрии.

Первый поэтический сборник Пригова – "Слезы геральдической души" - вышел в 1990 году в издательстве "Московский рабочий". В дальнейшем Пригов опубликовал книги стихов "Пятьдесят капелек крови", "Явление стиха после его смерти" и прозы – "Только моя Япония", "Живите в Москве".

Пригов — автор большого числа текстов, графических работ, коллажей, инсталляций, перформансов. Неоднократно были организованы его выставки. Снимался в кино. Участвовал в музыкальных проектах, одним из которых, в частности, была «организованная из московских художников-авангардистов» пародийная рок-группа «Среднерусская Возвышенность». Участники группы, по их утверждениям, брались доказать, что в русском роке музыкальная составляющая не имеет никакого значения и что слушатели всего лишь реагируют на ключевые слова в тексте. С 1993 по 1998 гг. Пригов неоднократно выступал с рок-группой «НТО Рецепт», которая использовала его тексты в своем творчестве.

Ведущие лирические образы поэтики Пригова — «милицанер» и абстрактный «он». Лирические герои смотрят на мир глазами советского обывателя. Главными прозаическими текстами Пригова являются две первые части незавершённой трилогии, в которой автор испробует три традиционных жанра западного письма: автобиография в романе «Живите в Москве», записки путешественника в романе «Только моя Япония». В третьем романе должен был быть представлен жанр исповеди.

Общее количество стихотворных работ Пригова — свыше 35 тысяч. С 2002 года Дмитрий Пригов вместе со своим сыном Андреем и его женой Наталией Мали участвовал в группе акционного искусства Prigov Family Group.

Скончался в ночь на 16 июля 2007 года в 23-й московской больнице вследствие осложнений после инфаркта. Похоронен в Москве, на Донском кладбище.

 

Больше ПРИГОВА на http://www.prigov.ru/

 

 

# # #

Я всю жизнь свою провел в мытье посуды
И в сложении возвышенных стихов
Мудрость жизненная вся моя отсюда
Оттого и нрав мой тверд и несуров

Вот течет вода — ее я постигаю
За окном внизу — народ и власть
Что не нравится — я просто отменяю
А что нравится — оно вокруг и есть


# # #

А много ли мне в жизни надо?
Уже и слова не скажу
Как лейбницевская монада
Лечу и что-то там жужжу
Какой-нибудь другой монаде
Она ж в ответ мне:
Бога ради
Не жужжи

 

БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ СВОБОДЫ

Только вымоешь посуду
Глядь - уж новая лежит
Уж какая тут свобода
Тут до старости б дожить
Правда, можно и не мыть
Да вот тут приходят разные
Говорят: посуда грязная!
Где уж тут свободе быть

 

БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ ТЕМУ

Страсть во мне есть такая — украдкой
Подъедать (неизвестно — накой?)
Колбасы двухнедельной остатки
Как домашний стервятник какой

Но ведь это же, скажем, что дар
В смысле общем и боле невнятном —
Я есть, скажем, что жизни стервятник
Скажем, жизни я есть санитар

 

БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: НЕ ХЛЕБОМ ЕДИНЫМ ЖИВ ЧЕЛОВЕК
 
Если, скажем, есть продукты
То чего-то нет другого
Если ж, скажем, есть другое
То тогда продуктов нет

Если ж нету ничего
Ни продуктов, ни другого
Все равно чего-то есть —
Ведь живем же, рассуждаем


БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: БЕРЕГИ ЧЕСТЬ СМОЛОДУ

Коль смолоду честь не беречь
Что к старости-то станется
Увы — бесчестие одно
И ничего-то больше

Но если смолоду беречь
И так беречь до старости —
Одна сплошная будет честь
И ничего-то больше


БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: ПОЭЗИЯ И ЗАКОН

Я не выдумал бы Конституцьи
Но зато я придумал стихи
Ясно что Конституцья значительней
Правда, вот и стихи неплохи

Но и правда, что все Конституцьи
Сызмальству подчиняться должны
А стихи — кто же им подчиняется
Я и сам Конституцьи скорей
Подчинюсь

 

# # #

В буфете дома литераторов
Пьет пиво Милиционер
Пьет на обычный свой манер
Не видя даже литераторов
Они же смотрят на него
Вокруг него светло и пусто
И все их разные искусства
При нем не значат ничего
Он представляет собой Жизнь
Явившуюся в форме Долга
Жизнь - кратка, а Искусство - долго
И в схватке побеждает Жизнь

 

# # #

Вот что-то ничего не стало
В родимых полуфабрикатах
А может быть, пора настала
Что их упадка и заката
Но, может, что взойдет взамен
Иной какой там феномен
Может, уже нездешний совсем —
Четвертьфабрикат какой-нибудь


# # #

В синем воздухе весеннем
Солнце ласкотало тени
Сын с улыбкою дочерней
Примостился на колени
Эка ласковость в природе
Словно предопределенье
Но зато замест в народе
Эка сила разделенья
Страшная


# # #

Вот в очереди тихонько стою
И думаю себе отчасти
Вот Пушкина бы в очередь
И Лермонтова в очередь
И Блока тоже в очередь
О чем писали бы? -
О счастье!


# # #

Вот и ряженка смолистая
Вкуса полная и сытости,
Полная отсутствья запаха,
Полная и цвета розоватого.

Уж не ангелы ли кушают ее
По воскресным дням и по церковным праздникам
И с улыбкой просветленной какают
На землю снегами и туманами


# # #

Вот дождь идет. Мы с тараканом
Сидим у мокрого окна
И вдаль глядим, где из тумана
Встает желанная страна
Как некий запредельный дым
Я говорю с какой-то негой:
Что, волосатый, улетим!
Я не могу, я только бегать
Умею! Ну, бегай, бегай.


# # #

Килограмм салата рыбного
В кулинарьи приобрел
В этом ничего обидного —
Приобрел и приобрел
Сам немножечко поел
Сына единоутробного
Этим делом накормил
И уселись у окошка
У прозрачного стекла
Словно две мужские кошки
Чтобы жизнь внизу текла


# # #

Вот курица совсем невкусная
Но, Господи! - подумать ведь
Ей было бегать и страдать:
Ведь вот ведь - я совсем невкусная!
Ведь это неудобно есть
Коль Дмитрий Александрыч съесть
Меня надумает


# # #

Иные посуду не моют
И курам не режут живот
И все же им счастье бывает
За что же такое им вот

За то вот на том белом свете
Мы сядем за белым столом
Как малые чистые дети
Они же с разинутым ртом
Плевки наши в воздухе ловить будут


# # #

Вот пионер поймал врага
А тот убил ребенка бедного
И бросил неживого под ноги
И все-таки, и все-таки, и все-таки
И все-таки, и все-таки
И все-таки
И всеТаки
Как жизнь у нас недорога


# # #

Я выпью бразильского кофе
Голландскую курицу съем
И вымоюсь польским шампунем
И стану интернацьонал

И выйду на улицы Праги
И в Тихий влечу океан
И братия станут все люди
И Господи-Боже, прости


# # #

Вот придет водопроводчик
И испортит унитаз
Газовщик испортит газ
Электричество - электрик
Запалит пожар пожарник
Подлость сделает курьер
Но придет Милицанер
Скажет им: не баловаться!


# # #

В полуфабрикатах достал я азу
И в сумке домой аккуратно несу

А из-за прилавка совсем не таяся
С огромным куском незаконного мяса

Выходит какая-то старая блядь
Кусок-то огромный — аж не приподнять

Ну ладно б еще в магазине служила
Понятно — имеет права, заслужила

А то — посторонняя и некрасивая
А я ведь поэт, я ведь гордость России я

Полдня простоял меж чужими людьми
А счастье живет вот с такими блядьми


# # #

Вот спит в метро Милицанер
И вроде бы совсем отсутствует
Но что-то в нем незримо бодрствует
То, что в нем есть Милицанер
И, слова тут не пророня
Все понимают, что так надо
Раз спит Милицанер - так надо!
То форма бодрствования
Такая


# # #

Вот из очереди, гады
Выперли меня
Я стоял за виноградом
Полакомиться мня

Налетели злые бабы
Говорят, что не стоял
Ну, всю очередь-то не стоял
Но немножечко-то простоял
Рядом

Как зверь влачит своей супруге
Текущий кровью жаркий кус
Так я со связочкой моркови
С универсама волокусь
Еще лучок там, может репка
Картошечки пакетик-два
Еще бутылочка там крепкой
Чтоб закружилась голова


# # #

Вспоминаю свое далекое, но вполне конкретное детство
Ведь было! - так куда же оно умудрилось деться?
Были дом и сад и точное детское тело
Но что-то не припоминаю ни своего детского скелета,
ни детской могилки - куда же оно улетело
Или до сих пор все это внутри меня отдельным размером сидит
Незабываемое, но и недоказуемое, не явное на вид


# # #

Когда б немыслимый Овидий
Зверь древнеримского стиха
Ко мне зашел бы и увидел
Как ем я птичьи потроха
Или прекрасный сладкий торт
Он воскричал б из жизни давней:
За то ли я в глуши Молдавьи
Гиб и страдал! — За то, за то
Милейший


# # #

Вся жизнь исполнена опасностей
Средь мелких повседневных частностей
Вот я на днях услышал зуммер
Я трубку взял и в то ж мгновенье
Услышал, что я чистый гений
Я чуть от ужаса не умер!
Что это?


# # #

Вот я котлеточку зажарю
Бульончик маленький сварю
И положу, чтобы лежало
А сам окошко отворю
Во двор и сразу прыгну в небо
И полечу, и полечу
И полечу, потом вернуся
Покушаю, коль захочу


# # #

Вчера в кромешной тьме средь ночи
Комар меня безумный мучил
То пел виясь, то пел присев
Я бился с ним в ночи как лев
Под утро же в изнеможенье
Мы оба вышли из сраженья
С потерями в живой силе и технике


# # #

Грибочки мы с тобой поджарим
И со сметанкой поедим
А после спать с тобою ляжем
И крепко-накрепко поспим

А завтра поутру мы встанем
И в лес вприпрыжку побежим
А что найдем там — все съедим
И с чистой совестью уедем
В Москву


# # #

Вот я курицу зажарю
Жаловаться грех
Да ведь я ведь и не жалюсь
Что я — лучше всех?
Даже совестно, нет силы
Вот поди ж ты — на
Целу курицу сгубила
На меня страна


# # #

Вымою посуду
Это я люблю
Это успокаивает
Злую кровь мою
Если бы не этот
Скромный жизненный путь
Быть бы мне убийцей
Или вовсе кем-нибудь
Кем-нибудь с крылами
С огненным мечом
А так вымою посуду
И снова ничего

# # #

Господь листает книгу жизни
И думает: кого б это прибрать
Все лишь заслышат в небе звук железный
И, словно мыши, по домам бежать
А Он поднимет крышу, улыбнется
И шарит по углам рукой
Поймает бедного, а тот дрожит и бьется
Господь в глаза посмотрит: Бог с тобой
Что бьешься-то?


# # #

Девочка идет, смеясь
Крови в ней всего три литра
Да, всего четыре литра
Литров пять там или шесть
И от малого укола
Может вытечь вся
Девочка моя, родная
Ради мамы, ради школы
Ради Родины и долга
Перед Родиною долго
Жить обязана родная
Береги, храни себя


# # #

Душа незаметна, потому что легка как дымка
А может быть она есть чистая выдумка
Может быть все, что про нее пишут -
душа страдает, душа ликует - все это ложно
Но дело не в том, что может быть или не быть,
а в том, что быть должно
А душа быть должна
Хотя может и не быть -
как случаются холостяки,
в то время как у всех прочих есть жена


# # #

Ел шашлык прекрасный сочный
А быть может утром рано
Эти бедные кусочки
В разных бегали баранах
Разно мыслили, резвились
А теперь для некой цели
Взяли да объединились
В некий новый, некий цельный
Организм


# # #
Женщина в метро меня лягнула
Ну, пихаться - там куда ни шло
Здесь же она явно перегнула
Палку, и все дело перешло
В ранг ненужно личных отношений
Я, естественно, в ответ лягнул
Но и тут же попросил прощенья
Просто я как личность выше был


# # #
За тортом шел я как-то утром
Чтоб к вечеру иметь гостей
Но жизнь устроена так мудро
Не только эдаких страстей
Как торт, но и простых сластей
И сахару не оказалось
А там и гости не пришли
Случайность вроде-бы, казалось
Ан нет - такие дни пришли
К которым мы так долго шли
Судьба во всем здесь дышит явно


# # #
Как намеренный уркан
Бродит ночью таракан
Среди кухни, например
Я же как Милицанер
Как, примерно, постовой
Говорю ему: Постой!
Он отстреливаясь - прочь
Я - за ним. И так всю ночь


# # #
Когда я случаем болел
То чувствовал себя я кошкой
Которую всегда немножко
Поламывает между дел
Она ж на солнышке сидит
Обратную тому ломанью
Энергью копит, а как скопит
Как вскинется!
Да как помчится!
Ну хоть святых всех выноси


КУЛИКОВО ПОЛЕ

Вот всех я по местам расставил
Вот этих справа я поставил
Вот этих слева я поставил
Всех прочих на потом оставил
Поляков на потом оставил
Французов на потом оставил
И немцев на потом оставил
Вот ангелов своих наставил
И сверху воронов поставил
И прочих птиц вверху поставил
А снизу поле предоставил
Для битвы поле предоставил
Его деревьями уставил
Дубами-елями уставил
Кустами кое-где обставил
Травою мягкой застелил
Букашкой мелкой населил
Пусть будет все, как я представил
Пусть все живут, как я заставил
Пусть все умрут, как я заставил
Так победят сегодня русские
Ведь неплохие парни русские
И девки неплохие русские
Они страдали много, русские
Терпели ужасы нерусские
Так победят сегодня русские
Что будет здесь, коль уж сейчас
Земля крошится уж сейчас
И небо пыльно уж сейчас
Породы рушатся подземные
И воды мечутся подземные
И твари мечутся подземные
И люди бегают наземные
Туда-сюда бегут приземные
И птицы поднялись надземные
Все птицы-вороны надземные
А все ж татары поприятней
И имена их поприятней
И голоса их поприятней
Да и повадка поприятней
Хоть русские и поопрятней
А все ж татары поприятней
Так пусть татары победят
Отсюда все мне будет видно
Татары, значит, победят
А впрочем - завтра будет видно


# # #
Мама временно ко мне
Въехала на пару дней
Вот я представляю ей:
Это кухня, туалет
Это мыло, это ванна
А вот это тараканы
Тоже временно живут
Мама молвит неуверенно:
Правда временно живут?
Господи, да все мы временны!


# # #
Моего тела тварь невидная
Тихонько плачет в уголке
Вот я беру ее невинную
Держу в карающей руке
И с доброй говорю улыбкой:
Живи, мой маленький сурок
Вот я тебе всевышний Бог
На время этой жизни краткой
Смирись!


# # #
На счетчике своем я цифру обнаружил
Откуда непонятная взялась?
Какая мне ее прислала власть?
Откуда выплыла наружу?
Каких полей? какая птица?
Вот я живу, немногого хочу
Исправно вроде по счетам плачу
А тут такое выплывет - что и не расплатиться
Вовек


# # #
Народ с одной понятен стороны
С другой же стороны он непонятен
И все зависит от того, с какой зайдешь ты стороны
С той, что понятен он, иль с той, что непонятен
А ты ему с любой понятен стороны
Или с любой ему ты непонятен
Ты окружен, и у тебя нет стороны
Чтобы понятен был, с другой же - непонятен


# # #
Неважно, что надой записанный
Реальному надою не ровня
Все, что записано, - на небесах записано
И если сбудется не через два-три дня
То все-равно когда-там сбудется
И в высшем смысле уж сбылось
А в низшем смысле все забудется
Да и почти уж забылось


# # #
О, как давно все это было
Как я в матросочке своей
Скакал младенцем меж людей
И сверху солнышко светило
А щас прохожих за рукав
Хватаю: Помните ли гады
Как я в матросочке нарядной
Скакал?! Ведь было же!
ведь правда!
Не помнят


# # #
Он в юности был идиотом
И к старости умней не стал
Но в чем-то он мудрее стал
И прозорливее стал в чем-то
Он юношеству стал пример
Работы жизни кропотливой
А умные - средь них счастливый
Отыщешь, сыщешь ли пример?!
И их самих уже не сыщешь


ОХОТА НА СЛОНОВ В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

Вот слон не чуя мощных ног
Бежит по выжженым покосам
Охотник же из леспромхоза
Уже лежит взведя курок
И метит точно в левый глаз
Чтоб пулей не попортить шкуру
Слон умирает очень скоро
И думает: вот в прошлый раз
Точно так же было


# # #
Посредине мирозданья
Среди маленькой Москвы
Я страдаю от страданья
Сам к тому ж ничтожно мал
Ну а если б я страдал
Видя это или это
То страдания предметы
Принимали б мой размер
Но страданьем же страданья
Я объемлю мирозданье
Превышая и Москву


# # #
Свет зажигается - страшный налет
На мирное население
Кто налетает? и кто это бьет
Вечером в воскресенье
Я налетаю и я это бью
Скопища тараканов
Громко победные песни пою
Воду пускаю из крана
Милые, бедные, я же не зверь!
Не мериканц во Вьетнаме!
Да что поделаешь - это увы
В нас, и вне нас, и над нами


# # #
Счастье, счастье, где ты? Где ты?
И в какой ты стороне?
Из-под мышки вдруг оно
Отвечает: вот я! Вот я!
Ах ты, милое мое!
Детка ненаглядная!
Дай тебя я пожалею
Ты сиди уж, не высовывайся


# # #
Так во всяком безобразье
Что-то есть хорошее
Вот герой народный - Разин
Со княжною брошеной
В Волгу бросил ее Разин
Дочь живую Персии
Так посмотришь: безобразье
А красиво - песенно...


# # #
Течет красавица-Ока
Среди красавицы-Калуги
Народ-красавец ноги-руки
Под солнцем греет здесь с утра
Днем на работу он уходит
К красавцу черному станку
А к вечеру опять приходит
Жить на красавицу-Оку
И это есть, быть может, кстати
Та красота, что через год
Иль через два, но в результате
Всю землю красотой спасет


# # #
Урожай повысился
Больше будет хлеба
Больше будет времени
Рассуждать про небо
Больше будет времени
Рассуждать про небо
Урожай понизится
Меньше станет хлеба


# # #
Чем больше Родину мы любим
Тем меньше нравимся мы ей!
Так я сказал в один из дней
И до сих пор не передумал


# # #

Что-то воздух какой-то кривой
Так вот выйдешь в одном направленье
А уходишь в другом направленье
Да и не возвратишься домой
А, бывает, вернешься - Бог мой
Что-то дом уж какой-то кривой
И в каком-то другом направленье
Направлен


# # #

Эти дикости природы
Безусловно поражают
Эти молнии сверкают!
Эти яростные воды!
Ну а спросишь их: зачем?
Отвечают, что так надо
Ну, раз надо - значит надо
Мы ведь тоже - понимаем

# # #

Веник сломан, не фурычит
Нечем пол мне подметать
А уж как, едрена мать
Как бывало подметал я
Там, бывало, подмету —
Все светло кругом, я ныне
Сломано все, не фурычит
Жить не хочется


# # #

Когда тайком я мусор выносил
Под вечер, чтоб не видели соседи
Неподалеку, в детский сад соседний
Поскольку не имея, подлый, сил
Вставать с утра на беспощадный зов
Мусоросборочной святой машины —
Я был преступник — Господи, реши мне
Иль умереть, или на Твой лишь зов
Вставать


# # #

Я с домашней борюсь энтропией
Как источник энергьи божественной
Незаметные силы слепые
Побеждаю в борьбе неторжественной

В день посуду помою я трижды
Пол помою-протру повсеместно
Мира смысл и структуру я зиждю
На пустом вот казалось бы месте


# # #

В последний раз, друзья, гуляю
Под душем с теплою водой
А завтра — может быть решетка
Или страна чужая непривычная
А может быть и куда проще —
Отключат теплую водичку
И буду грязный неприличный я
И женщине не приглянусь


# # #

Я целый день с винтом боролся
И победить его не мог
Он что-то знал себе такое
Чего никто уж знать не мог
И я вскричал: Железный Бог
Живи себе свое тая
Но ведь резьба-то не твоя
Хоть ее отдай! —
Но он не поддался и на эту хитрость


# # #

Вы слышите! слышите — дождик идет! -
Да нет — это плачет сторонка восточная
Вся

Как будто рыдает труба водосточная
Гулкая

Иль примус небесный на кухне поет
Как будто бы кто-то узлы увязал
Беззлобный уже и летит на вокзал
Казанский


# # #

Вода из крана вытекает
Чиста, прозрачна и густа
И прочих качеств боле ста
Из этого что вытекает? —
А вытекает: надо жить
И сарафаны шить из ситца
И так не хочется, скажи
За убеждения садиться
А надо


# # #

Вот плачет бедная стиральная машина
Всем своим женским скрытым существом
А я надмирным неким существом
Стою над ней, чтоб подвиг совершила
Поскольку мне его не совершить
Она же плачет, но и совершает
И по покорности великой разрешает
Мне над собою правый суд вершить


# # #

В ведре помойном что-то там гниет
А что гниет? — мои ж объедки
За ради чтоб я человеком был
О, милые мои! О, детки!

Как я виновен перед вами!
Я рядом с вами жить бы стал
Да не могу уйти с поста
Я человеком здесь поставлен
На время


# # #

Вот устроил постирушку
Один бедный господин
Своей воли господин
А в общем-то — судьбы игрушка

Волю всю собравши, вот
Он стирать себя заставил
Все дела свои оставил
А завтра может и помрет


# # #

Вот жене сапожок залатал
И без ярости всякой в речах там
Пока Пушкин над долгом страдал
А Некрасов над картою чахнул
Пока Рейган спешил-размещал
Там на Западе першинги новые
А я жене сапожок залатал
Начинайте — вот мы и готовые
С женой


# # #

Когда я помню сына в детстве
С пластмассовой ложечки кормил
А он брыкался и не ел
Как будто в явственном соседстве
С каким-то ужасом бесовьим
Я думал: вот — дитя, небось
А чувствует меня насквозь
Да я ведь что, да я с любовью
К нему


# # #

О, как давно все это было
Как я в матросочке своей
Скакал младенцем меж людей
И сверху солнышко светило

А щас прохожих за рукав
Хватаю: Помните ли, гады
Как я в матросочке нарядной
Скакал! ведь было же! ведь правда!
Не помнят


# # #

Конфеточку нарезывает он
И на хлеб кладет
О, деточка болезная
Послевоенных лет

Когда бы то увидел
Какой капиталист
То он при этом виде
Весь задрожал б как лист

Вот детка человечая
Насекомая на вид
Головкою овечею
Над сладостью дрожит


# # #

На прудах на Патриарших
Пробежало мое детство
А теперь куда мне деться
Когда стал намного старше

На какие на пруды
На какие смутны воды
Ах, неужто ль у природы
Нету для меня воды


# # #

Обидно молодым, конечно, умирать
Но это по земным, по слабым меркам
Когда ж от старости придешь туда калекой
А он там молодой, едрена мать
На всю оставшуюся вечность
Любую бы отдал конечность
Чтобы на всю, на ту же вечность
Быть молодым
Ан поздно


# # #

Выходит слесарь в зимний двор
Глядит: а двор уже весенний
Вот так же как и он теперь —
Был школьник, а теперь он слесарь

А дальше больше — дальше смерть
А перед тем — преклонный возраст
А перед тем, а перед тем
А перед тем — как есть он слесарь


# # #

А что нам эта грязь — нищтяк!
Подумаешь — испачкал ножки
А то начнешь строить дорожки
Их строить эдак, строить так
Асфальтом заливать начнешь
А там глядишь — да и помрешь
Не прогулявшись


# # #

Что-то воздух какой-то кривой
Так вот выйдешь в одном направленье
А уходишь в другом направленье
Да и не возвратишься домой
А, бывает, вернешься — Бог мой
Что-то дом уж какой-то кривой
И в каком-то другом направленьи
Направлен


# # #

Я гуляю по Садовой
Дохожу до Ногина
Головы моей бедовой
Участь определена

Вот я на метро сажуся
Доезжаю до себя
Прихожу домой, ложуся
Вот она и спит уж вся
Бедовая


# # #

Мальчик, мальчик, грамотей,
Пионер-отличник!
Расскажи-ка мне скорей,
Что со мною станет?

Он ответил: Ты пойдешь,
Дяденька мой милый,
Подскользнешься и попадешь
Вон под тот автобус! —
Спасибо, мальчик


# # #

Бегущий, ясно, что споткнется
Да и идущий, и летящий
Да и лежащий, и сидящий
И пьющий, любящий, едящий
О первую же кость преткнется
Поскольку очень уж бежит
Идет уж очень и лежит
Уж очень есть и пьет, и любит
Вот это вот его и сгубит


# # #

Заметил я, как тяжело народ в метро спит
Как-то тупо и бессодержательно, хотя бывают и молодые на вид

Может быть жизнь такая, а может глубина выше человеческих сил
Ведь это же все на уровне могил

И даже больше — на уровне того света, а живут и свет горит
Вот только спят тяжело, хотя и живые на вид


# # #

Женщина в метро меня лягнула
Ну, пихаться — там куда ни шло
Здесь же она явно перегнула
Палку и все дело перешло
В ранг ненужно-личных отношений
Я, естественно, в ответ лягнул
Но и тут же попросил прощенья —
Просто я как личность выше был


# # #

Какая стройная мамаша!
Какой назойливый сынок!
Ну что за жизнь такая наша! —
Уединиться б на часок

А в общем жизнь — она права
А то б такие вот мамаши
Обязанности и права
Позабывав, устои наши
Поколебали бы вконец
И что бы было? — был пиздец


# # #

Я болен был. Душа жила.
Глотал таблетки аспирина.
И только в чем душа жила? —
Был слабже тушки херувима.

Когда же стал я поправляться,
Решил поправить я дела,
Ах, ножки, ножки, ваша слабость
Чуть-чуть меня не подвела.


# # #

Вот ведь холодно немыслимо
Что костей не соберешь
А бывает соберешь —
Что-то кости незнакомые
А одни вот сплошь берцовые
Как у петуха бойцового —
Может, оно и полезнее


# # #

Я немножко смертельно устал
Оттого что наверно устал
Жил себе я и не уставал
А теперь вот чегой-то устал
Оттого ли в итоге устал
Иль от этого просто устал

А после этого в песнях поют
Мол, в стране у нас не устают


# # #

Крылатым воскресеньем
В крылатый месяц май
Крылатым там каким-то
Крылатым чем-то там
Я вышел из подъезда
Из дома своего
Где я провел всю зиму
И со своей семьей
Я вышел и заплакал
На корточки присел
И мне не стало мочи
И жить не захотел
Вот я терпел всю зиму
Был худ, но духом бел
А тут такое счастье —
И жить не захотел


# # #

Известно нам от давних дней
Что человек сильнее смерти
А в наши дни уже, поверьте -
И жизни тоже он сильней

Она его блазнит и манит
А он ей кажет голый шиш
Его ничем не соблазнишь —
Он нищенствует и ликует
Поскольку всех уже сильней


# # #

Сколько милых и манящих
И вполне приличных дев
Они пляшут, они пляшут
Юбки ножкою поддев

Гармонически трясутся
И с улыбкой на устах
Мимо рук моих несутся
В чьи-то там объятья — ах!


# # #

Бывало столько сил внутри носил я
Бывало умереть — что сбегать в магазин
А тут смотрю и нету больше силы
Лишь камень подниму — и нету больше сил

Другое время что ли было, или
В другом краю каком чужом жил-был
Бывало скажешь слово — и уговорил
А тут что скажешь — и уговорили
Насмерть


# # #

Пональюсь-ка жуткой силой
Женщина вот поглядит
Скажет: экий вот красивый
Полюби меня, едрит!

Я весь вздрогну, засвищу
Да и силу всю спущу
Незнамо куда


# # #

Отойдите на пять метров
А особенно девицы
Я щас буду материться
Воздуха пускать до ветру

Отчего? — да просто так
Как бы некий жизни акт
Спасительный


# # #

Я понял как рожают. Боже
Когда огромным камнем кал
Зачавшись по кишкам мне шел
Все разрывая там, что можно
Я выл, рыдал, стенал, я пел
Когда же он на свет явился
Над ним слезою я залился
Прозрачной, но он мертвым был


# # #

Он испражнялся исправно
Работал исправно и ел
И пил и все-таки счастья
Он в жизни своей не имел

Судьба к нему что ли жестока
Иль счастия нет вообще
А может быть близость Востока
А может быть что-то еще


# # #

Вот стенами отградился
Понавесил сверху крыш
Заперся, уединился
И позорное творишь

И не видишь, и не слышишь
Что оттуда твой позор
Виден, словно сняли крышу
И глядят тебя в упор

Поднял очи — Боже правый!
Иль преступному бежать
Иль штаны сперва заправить
Или труп сперва убрать


# # #

Такая сила есть во мне
Не выйди она вся
В нечеловечий запах ног
Убийцей стал бы я

И всяк сторонится меня
Когда бы знать он мог —
Бежал б мне ноги целовать
Что не перерезал я здесь всех


# # #

На маленькой капельке гноя
Настоян домашний уют
Нас мало — нас двое! нас трое!
Нас завтра быть может убьют
Тю-тютю-тю
Кому нужны вы, чтобы вас убивать?
Вы! вы сами же нас и убьете! —
Тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю
Ну, и убьем
Ну и что


# # #

Наша жизнь кончается
Вот у того столба
А ваша где кончается?
Ах, ваша не кончается!
Ах, ваша навсегда!
Поздравляем с вашей жизнью!
Как прекрасна ваша жизнь!
А как прекрасна — мы не знаем
Поскольку наша кончилась уже


# # #

Птицы весело поют
В небе поднебесном
А и следом разный люд
Распевает песни

Жизнь идет. А ведь вчера
Думалось: Кончаемся!
Конец света! Все! Ура!
Как мы ошибаемся
Однако


# # #

Мой брат таракан и сестра моя муха
Родные, что шепчете вы мне на ухо?

Ага, понимаю, что я, мол, подлец
Что я вас давлю, а наш общий Отец

На небе бинокль к глазам свой подносит
И все замечает и в книгу заносит

Так нет, не надейтесь, — когда б заносил
Что каждый его от рожденья просил

То жизнь на земле уж давно б прогорела
Он в книгу заносит что нужно для дела


# # #

Иному Бог не доверяет
Микроба малого — и тот
До адской старости живет
А к мне спокойно допускает
И тараканов, и мышей
И прочую скотину малую
Он знает — я их не избалую
Но и не выгоню взашей
Убью, разве что


# # #

Как я пакостный могуч -
Тараканов стаи туч
Я гоняю неустанно
Что дивятся тараканы
Неустанству моему:
Не противно ль самому?
Конечно, противно
А что поделаешь


# # #

Вот на кухню выхожу
Вот те сразу тараканы
К одному я подхожу
Здравствуй — говорю — дружище
Узнаешь, мол? — Узнаю
Помнишь ли — я говорю
Как тебя чуть не сгубил я?
Помню помню — говорит
Что за счастье жить с такими
Вот


# # #

Вот дождь идет, мы с тараканом
Сидим у мокрого окна
И вдаль глядим, где из тумана
Встает желанная страна
Как некий запредельный дым
Я говорю с какой-то негой:
Что, волосатый, улетим! —
Я не могу, я только бегать
Умею —
Ну, бегай, бегай


# # #

Обрыв обрывался и вниз уходил
Где с ложечки я таракана кормил
Он сил набирался и молча твердил:
Постой, наберуся положенных сил
Добром отплачу! — А на что мне добро?
Подкормишься, значит, чуток — и добро
И прикончу


# # #

И твари ползущей из разных щелей
Тайком самовольно шепчу: Благоденствуй
И тут же оглядываюсь — а не действую ль
Несчастный противу я воли там чьей

Которая гонит их всех на меня
Меня ж на пути им поставила вещего
С большими зубами, с глазами горящими
Чтоб всех загубил, так и не замоля
Себе прощения


# # #

Вот таракан с распахнутым крылом
По стенке бегает игриво
На что тебе, крыло, мой милый? —
Да чтобы Богу угодить
Он любит, говорят, крылатых
К тому ж оно не тяжело —
Вот истинный ответ: коль нам не тяжело
Так почему ж другим не угодить


# # #

В чем душа у таракана
Бедненького и живет
Ручки-ножки, ножки-ручки
Тоненькие и живот

Оттого такой бессовестный
Нету где душе в нем жить
Где-то там она в коробочке
В ватку завернута у него лежит


# # #

Что же это, твою мать
Бью их, жгу их неустанно —
Объявилися опять
Те же самы тараканы

Без вниманья, что их губят
Господи! — неужто ль любят
Меня
Господи!

В первый раз ведь так
Господи!
Нету слез!


16-ЫЙ БОЖЕСКИЙ РАЗГОВОР

Сплю я, сплю я без просыпа
В комнате средь бела дня
То зайдет какая цыпа
То заявится свинья

Безнаказанная киса
Миску со стола смахнет
Под кроватью злая крыса
Пол сосновый грызть начнет

А за домом утки-гуси
И другой рогатый скот
Вот никак я не проснуся
Уж который срок идет

Ветер по небу проносит
Облака из разных стран
Бог наклонится и спросит:
Что, родимый, подустал? —
— Да нет, ничего


# # #

Чуден Днепр в погоду ясную
Кто с вершин Москвы глядит
Птица не перелетит
Спи родная, спи прекрасная
Я, недремлющий в ночи
За тебя перелечу
Все, что надо


# # #

И Данте со своей Петраркой
И Рилька с Лоркою своей
Небесной триумфальной аркой
Мерцают из страны теней
И русскоземный соловей
Когда пытается расслышать —
Молчит и слышит только медь
Да что он может там расслышать?!
И он предпочитает петь


# # #

Когда я случаем болел
То чувствовал себя я кошкой
Которую всегда немножко
Поламывает между дел
Она ж на солнышке сидит
Обратную тому ломанью
Энергью копит, а как скопит —
Как вскинется да как помчится
Ну хоть святых всех выноси


# # #

Когда совсем мне было плохо
Я кошкой по дому скакал
И ночью ел крысиный кал
И выздоравливал немножко
А после все как отрыгну
Поймаю подлую одну
Такую
И саму есть заставлю


# # #

Они летают разные красивые
Блистая опереньем на лету
Я их беру, гляжу в глаза их синие
И на землю холодную кладу

Они лежат не в силах приподняться
А я уже заместо их лечу
И говорю им тихо: Полно, братцы
Лежите там, я вам добра хочу
Потом поймете


# # #

Он через левое плечо
Взглянул — себя лисой увидел
И через правое плечо
Взглянул — себя совой увидел

Он весь напрягся и опять
Себя самим собой увидел
И ускакали они в лес
Он сам же в городе остался


# # #

А вот старушка мудрая как кошка
У старика глупого как собачка
Вытягивает пенсию-получку
Чтоб не пропил у винного окошка

А старичок слезясь взывает к небу
И вырастает в зверя на полсвета
Старушка раз — и сразу на хребет ему
И жилу рвет — и старичок как не был


# # #

Когда большая крокодила
По улицам слона водила
То следом всякая мудила
Через неделю уж водила
Своего слоника


# # #

Как некий волк свирепый и худой
Бюрократизм который выгрызает
Гляжу на справочку, но Боже мой!
Вот из нее росточек выползает
Смеется, плачет, ручками плескает
И к солнцу тянется, и всякое такое
Ведь как убить живое!
Хоть и волк
Конечно


# # #

Когда бы вы меня любили
Я сам бы был бы вам в ответ
К вам был бы мил и нежн... да нет
Вот так вот вы меня сгубили

А что теперь?! — теперь я волк
Теперь невидим я и страшен
Я просто исполняю долг
Той нелюбви моей и вашей


# # #

Я певчим осмысленным волком
Пройду по родимой стране
И малою разве уловкой
Поймаюсь и станется мне
Представить, что будто не волк
А птица — и сразу весь толк
И смысл
Как бы смоется


# # #

Кошачьей походкой Большого театра
И нежными жабрами Малого тьятра
И детскими воплями Детского тьятра
Кошачьими жабрами малой дити
Проходит живая всего посреди
Махроть
Всея Руси


# # #

Ворон сверху покосился
На меня, да на меня
Я — одежды поправлять
Можт, пиджак перекосился:
Что ты, черный гад, воззрился
На меня, аль незнаком?
А он мне русским языком:
Да ты чего засуетился?
Просто сладким вдруг душком
Потянуло


# # #

Эко чудище страшно-огромное
На большую дорогу повылезло
Хвост огромный мясной пораскинуло
И меня дожидается, а я с работы иду
И продукты в авоське несу
Полдесятка яичек и сыру
Грамм там двести, едри его мать
Накормить вот сперва надо сына
Ну, а после уж их замечать
Чудищ


# # #

Олень, сова, медведь и кот
Собрались жизнь вести совместную
Неразличимую и вот
И получился чистый я
А я как раз наоборот —
Собрался жизнь вести раздельную
А тут и смена подоспела


# # #

Мне нежный голос комариный
Мне летним вечером и странным
То голосом мне шепчет Анны
То имя шепчет мне Марины
А то взлетая в поднебесье
Все звоном заполняет страстным:
Не плачь, дитя, не плачь напрасно
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет...
А то и вовсе пропадет


# # #

На каждый маленький укус
Нисходит с неба Иисус
На ранку молча он глядит
Она ж — как паучочек горький
Как тварь обиженная горько
Она бежит к Нему, бежит
Приласкаться


# # #

Моего тела тварь невидная
Тихонько плачет в уголке
Вот я беру ее невинную
Держу в карающей руке

И с доброй говорю улыбкой:
Живи, мой маленький сурок
Вот я тебе всевышний Бог
На время этой жизни краткой
Смирись!


# # #

Я вышел к подъезду из лифта и тут
Коня вороного подводят
Берут пистолет и курки его взводят
Коня убивают и в землю кладут
И землю хребтом разгребая
Оттуда змея гробовая
На лапах выходит — и ужас и жуть!
Мне страшно! я падаю! я ухожу
В раздумье!


# # #

Вот шагом строевым волчица
Проходит зимнею Москвой
За нею что-то волочится
Как красный на снегу подбой
Пред ней бегут все оробелые
Я подхожу к ней черно-белая:
Иди домой! — говорю
А где дом мой? — рычит она
Дом твой в доме отца твоего! — говорю я
А кто отец мой? — спрашивает
Кто отец твой? —
Кто отец мой? —
Тогда я — отец твой!


# # #

В пучинах жизни погибая
В московском проливном дожде
Как тут не вспомнишь Бао Дая
На светлом боевом коне

Как он летит и шашкой метит
В какой-то холмик земляной
Оттуда же большие дети
Драконовы бегут толпой
Окровавленные


# # #

Иду по полыни я по белене
Навстречу мне Жуков на белом коне
Лицо его словно кипящий алмаз
Но не отвожу я невинная глаз
Ему говорю: Что твой конь-то рыдает?
— Уж больно лицо твое дивно пылает! —
Отвечает он
— И твое пылает дивно! — говорю
— И Твое ослепительно, словно солнце в зените! — говорю
— И Твое нестерпимо пылает, как свод золотой небес! — говорит он
— Смотреть невозможноооо! — рыдает конь


# # #

А много ли мне в жизни надо?
Уже и слова не скажу
Как лейбницевская монада
Лечу и что-то там жужжу
Какой-нибудь другой монаде
Она ж в ответ мне: Бога ради
Не жужжи


# # #

Античных пара соболей
Под утро как-то к мне явилась
В мою постель стремглав забралась
И стала есть меня с бровей

Я чувствовал прокол зубов
И легкую порою тряску
Я это ощущал как ласку
Оставленных полубогов
Нам в наследство


# # #

Вот девочка котеночка ласкает
О, трогательно как в один слились
Головки две — кошачья и людская
В невинный и пушистый организм

И если вдруг какой злодей нейтронный
Их сверху страшным светом обольет
Сдается, волоска на них не тронув
Господь к себе их на небо возьмет

Меня же в землю втопчет на три метра
За подлое стихотворенье это
А что же делать? —
Ведь правда


# # #

Ах ты, гадина такая! —
Крысе говорит Мария
Бродит вкруг нее с поленом
Крыса щерится, на стену
Прыгает прыжком опасным
Падает, кричит ужасно:
Дай уйти! Не то я внуков
И детей перекусаю! —
Ах ты, гадина! — Мария
В череп ей бревно бросает
Крыса падает на землю
И кричит как поросенок
Ах ты, гадина такая!
Дети плачут сквозь просонок
Крыса плачет умирая


# # #

Вот крыса в доме завелась
Я подхожу к ней Авела'сь
Видизменившейся немножко
Как тихая большая кошка
И говорю ей: Вот, я — кошка!
Она понюхала немножко
И говорит: Нет, ты не кошка!
А кто же я? —
Не знаю кто, но не кошка! —
Хорошо, —  говорю я —  поло- жим, я не  кошка! но  я говорю, что я —
кошка!
Ну,  ладно, раз ты говоришь,  что  ты  кошка, значит ты  —  кошка!  но
вообще-то ты — не кошка! —
Да, вообще-то я — не кошка! -
Вот я и говорю! —
А что тут говорить-то! это и так ясно! —
Да, ясно! —
Вот и хорошо! —
Вот и хорошо!


# # #

Лев возлежал на берегу реки
Меланхолическим движением руки
Он на песке как на сыпучей книге
Начертывал живое слово нигиль
Что он имел в виду? или осоловев
Начертывал, что в голову придет
А время между тем как он чертил идет
Он все-таки прекрасен этот лев
Не наш


# # #

А вот идет тамильский тигр
Ему навстречу тигр индийский
И там и африканский лев
Да и медведь подходит русский
И ставят общую свечу
И смотрят сообща на Запад
И чуют дивный женский запах
А это я лечу


# # #

Ну, сколько съест мышонок-то зерна сырого непеченого
Куда Бухарин подложил стекла толченого
Ну, грамм! ну, два! ну, три! — и вот его
Уже несут! а все же жаль животного
Да и Бухарина жаль
Такая жизнь амбивалентно-жестокая


# # #

Тетя Мотя, наш отряд
Хочет видеть поросят! —
Прочь отсюда, изверги вы розовые!
Отцеубийцы вы! Павлики вы Морозовы!
Не доверю вам своих поросяток родимых розовых


# # #

Подросткового утенка
Задавил велосипед
Жизнь устроена так тонко
Жил утенок — теперь нет

Смерть пристроила утенка
Ну а что велосипед? —
Он все ездит, он все давит
На него управы нет


# # #

Вот мышка побежала и споткнулась
Да и на спинку вдруг перевернулась
Лежит на спинке лапками болтая
И я как раз тут подошел
И к ней нагнулся пузик щекотая
Она же говорит мне: Данке шён
И я ей отвечаю: Битте шён
Она опять мне тихо: Данке шён
А я опять ей тихо: Битте шён
Она уже совсем замирая: А что "битте шён"? —
А то  что  вот  другой рукой  никак  ножичек  острозаточенный в кармане
подлом не отыщу


ЭПИГРАММА В СТАРИННОМ СТИЛЕ

Вот кот поймав мышонка Итер
И все права его поправ
Ему ж и говорит: Юпитер!
Ты сердишься — значит не прав
Ты


# # #

Котенку кошечка тащит
Отловленную мышку
А мышка плачет и пищит
Да и котенок-то — детишка
А все уж жалости в нем нет
Глядит горящим глазом...
А вырастет! а выйдет в свет!
Вот я ухлопаю их разом
Для справедливости


# # #

Куриный суп, бывает, варишь
А в супе курица лежит
И сердце у тебя дрожит
И ты ей говоришь: Товарищь! —
Тамбовский волк тебе товарищ! -
И губы у нее дрожат
Мне имя есть Анавелах
И жаркий аравийский прах —
Мне товарищ


# # #

Ел шашлык прекрасный сочный
А быть может утром рано
Эти бедные кусочки
В разных бегали баранах

Разно мыслили, резвились
А теперь для некой цели
Взяли да объединились
В некий новый, некий цельный
Организм


# # #

Выходит пожилой крестьянин
Ему корова говорит:
Родной, поляжем здесь костями
Но будем жить как Бог велит

А как он. Бог, тебе велит? —
Ей мудрый говорит крестьянин:
Быть может он полечь костями
Тебе, кормилице, велит
А мне нельзя


# # #

Вот журавли летят полоской алой
Куда-то там встревоженно маня
И в их строю есть промежуток малый
Возможно это место для меня

Чтобы лететь, лететь к последней цели
И только там опомниться вдали:
Куда ж мы это к черту залетели?
Какие ж это к черту журавли?!


# # #

Мягко бережком вдоль речки
Босой крадется человек
На бугру стоят овечки
Смотрят над водами рек

Что крадется тот-то, первый? -
Не второго ли убить? —
Бог все знает предусмотрит —
Значит можно и убить
Если можно


# # #

Вот завился дым колечком
Вышла кошка на крылечко
А что она видит —
Она видит праздник
Люди в разном виде
Но не безобразники
А что кошке делать? —
Стала она грустна
У них, у людей — идеи
А моя жизнь пуста —
И поджала губки


# # #

Вот курица совсем невкусная
Но, Господи! — подумать ведь —
Ей было бегать и страдать:
Ведь вот ведь — я совсем невкусная!
Ведь это неудобно есть
Коль Дмитрий Алексаныч съесть
Меня надумает


# # #

Кошечка бегает, глазом сверкает
Когтем об пол ненароком шуршит
Складно мешочек пуховый ей сшит
Бог ее смотрит и взглядом ласкает
Мышку на радостях ей попускает
Мышка заранее вся и дрожит:
Чем же я хуже? — бессильно взывает
А ты и не хуже — ей Бог говорит
Лучше даже


# # #

И мышка и малый кузнечик
Стрекочут, ети же их мать
Что скажешь ты им, человече? -
Так что же им бедным сказать?
Играйтесь на травке пушистой
Но только вот сунитесь в дом
Я как тараканов-фашистов
Вас смерти позорной предам
Гадов

Фашистов недобитых
Блядей ебаных
Сукой буду
Предам


# # #

Зверь сидит и горько плачет
Кармы над неразберицей —
В следущем рожденьи, значит
Предстоит ему родиться
Человеком полуголым
И с душою поразимой
Прожигаемой глаголом
Совестью невобразимой —
Страшно!


# # #

Проступайте же во мне
Человеческие боли
Чтобы стал я поневоле
Мерзопакостным вполне

А то вот живу как кошка
Много вижу, мало ем
Скоро мудрый уж совсем
Распластаюсь вдоль окошка


# # #

Рука бойца всю ночь болела
Ее томило и ломало
А как светать под утро стало
Страна в восторге увидала —
Рука как дом огромный стала
Все разрастаясь на глазах
И все вскричали: то Гундлах
Воин


# # #

Нога чегой-то там болит
Какой-то видно паразит
Завелся, вот сейчас возьму
Лекарство да и изведу
Злодея, да и ногу тоже
Спасу..., а между ними, Боже!
Любовь, быть может!
Неземная!
Это мне — боль
А им — любовь!


# # #

Всю жизнь темнеет понемногу
Боец с утра лишь только ногу
Поставит в кованый сапог
А глядь — опять темно и враг
Опять невидим, хоть ложись
Обратно спать — и так всю жизнь


# # #

В чистом поле, в чистом поле
В чистом поле кто лежит —
Пуля мертвая лежит
Тело рядышком лежит
Каждый сделал свое дело
Пуля — смертное, а тело —
Тоже ведь не скажешь смело
Что бессмертное


# # #

Ночью ли темною, полем ли чистым
Да на безмолвном коне
Вот они едут — живые чекисты
А вот и скрылись во мгле

Скрылись — не скрылися, скрылися кабы
Вот я на шлях выхожу
Вот я, простая советская баба:
Скрылись, не скрылись — гляжу

Вота лежат они, бедные трупики
Выну из уст удила
И зарыдать зарыдаю: Мой глупенький
Я же тебя родила
Для счастья


# # #

Она прошла буденовской походкой
Как сабельной петромосковский след
Как рысь! как Русь! как мука! Мекка! водка!
Я мертвая глядела ей вослед
Я ж говорила: Там где жизни нет —
Там смерть
В охотку


# # #

Когда под древнею Москвою
На страшной глубине как сон
Вселенский полз Наполеон
Подобен призрачному рою
Предощущений смутных
Когда-нибудь под утро
Я выходила и гуляла
И прутиком определяла
Где он ползет


# # #

Ой, ты мое тело
Что ж ты так вспотело

Раз по Красной площади прошло
А уж все по'том изошло

Али площадь не блаженная
Вкруг Василия Блаженного

Али площадь не красна
Али сущность не ясна


# # #

Вот мой мизинец болевает
В нем кость живет себе хозяйка
Туда-сюда пройдется зябко
А то поднимет страшный вой:
Я не хочу на свете жить!
А то вдруг явится в мундире:
Я в армию иду служить
В защиту мира


# # #

Эй, пойди сюда, нога!
Не нога ль ты мне на милость?
— Нет вот, я тебе рука! —
Эка все переменилось
Вокруг
А то, бывало, крикнешь: Эй,  пойди- ка,  сюда! не нога ли ты мне на ми-
лость Богом данная, а?! — Нет, — отвечает подлая — рука я  твоя, Богом на
милость тебе данная! — эка, милая моя, как все вокруг переменилось!


# # #

Никто не хочет меня слушать
Кому повем1 печаль мою
Вот ногу я беру свою:
Послушай ты меня, послушай
Моя печальная нога
Жизнь безутешно высока!
Чего молчишь, пузырь лишайный?
И вот она уж утешает
Склонившись надо мной


# # #

Вот пуля вражая взошла
Над живой частью его жизни
И в тело мягкое вошла
И вот живет он мертвой жизнью

Дома детей он посещает
Места так милые ему
И все дозволено ему
Живьем, но не прикосновеньем


# # #

Ой, головушка болит
Как была б она гранит
Или мрамор белый
Так не болела б
А среди площади стояла
И следила строго
Чтоб у других болела
Коль живые, гады!


# # #

Отбежала моя сила
На полметра от меня
Я лежу, ее бессильно
Достопамятно браня:
Ах ты, подлая и рыжья
Ну, чуть-чуточку, едрит
Подойди ко мне поближе!
А она и говорит:
Пшел вон, старый


# # #

Вот приходит она, боль
Как зверушка малая
Всяк бежит ее убить
А я вот ее балую
Пусть побегает — говорю
Но не очень больно
Она ж склонит ко мне головку
И прошепчет: Больно! —
Дай тебя я пожалею
Бедная моя


# # #

Зуб был горячий как струя
Вдруг обнажившегося ада
И все были смертельно рады —
Врачиха рада, дети рады
И люди рады, но не я
И все бежали воперед
Крича: Сейчас прикончим гада!
Но я взмолился: Не..., не надо!
Не тро..., не трогайте меня!
Вот троните — и все зальет
Неотмывающимся ядом
Вплоть до небесного Кремля
Отойдите!
Пусть я один погибну


# # #

Господи, страшно смотреть на ребенка
Глянешь — а он в одночасье помрет
Как-то не так тебя, скажем, поймет
Да не опомнится — дело-то тонкое
Да и обратно ведь — ведь не уйдешь
Вот ведь, удержишься — да и помрешь
Сам


# # #

Счастье, счастье, где ты? где ты?
И в какой ты стороне?
Из-под мышки вдруг оно
Отвечает: вот я! вот я!

Ах ты, милое мое!
Детка ненаглядная!
Дай тебя я пожалею
Ты сиди уж, не высовывайся


# # #

Прекрасной летнею порою
В саду вечернем я гуляла
И птица с женской головою
Печально надо мной летала

И Анны голосом мне пела
Марины голосом кричала:
Отдай, отдай мне свое тело!
Я все, я все начну сначала! -
Я смутилась и ушла в дом


# # #

Девушка пройдись и встань
Лет семнадцать тебе вроде
Ты прекрасна при народе
Словно трепетная лань

Ну а я уж стар и зол
Сорок лет мне будет вроде
Как поэт я при народе
А по правде — как козел


# # #

Я на большой горе стояла
И сердце мне орел клевал
И медленно околевал
И кудри я его ласкала
И свое сердце проклинала:
И, мое каменное сердце!
Ты разве пища для младенцев
Небесных
О-о-о!


# # #

Было время такое
Что шея была у нее молодая
А теперь она просто сама молодая
А шею оставим в покое
И прочее тоже оставим в покое
Просто может быть шея такая
А прочее — все молодое
Да и сама молодая


# # #

Вот они девочки — бедные, стройные
С маленькой дырочкой промежду ног
Им и самим-то не в радость такое-то
Да что поделаешь, ежели Бог
Ежли назначил им нежными, стройными
С маленькой дырочкой промежду ног
Он уж и сам не в восторге-то, Бог
Да что поделаешь — сразу такое-то
Не отменишь


# # #

Она вскричала: Боже! Боже!
Закрой во мне что только можешь
Что должен я в тебе закрыть? —
Вот эту маленькую дырочку
Почти мышиную что норочку
Неразличимую, едрить
Почти! —
Зачем же должен я закрыть
Коли она неразличима
Почти? —
О, Господи, но ведь мужчина
Он вездесущий ведь, едрить
Почти! —
И что ж он ведает такое
Что я ему не попускаю? —
Все, все он ведает такое
Почти! —
А ты? — А я бела как соболь
Почти! —
И что? — Нет мерзости во мне
Почти! —
А он? —А он к тому не приспособлен
Почти! —
И что? — Спаси! Пусть он вовне
Так и остается!
Зачем же он тебе вовне?
Тогда убей, убей его во мне!
Убей! убей! убей! убей


# # #

Ветер воет-завывает
Прямо кости вынимает
Вынет так одну вот кость
Понесет куда невесть
Понесет куда — незнамо
— Кто-то в дверь стучится, мама! —
Глядь — а там уже как гость
Самоотдельный
Она же самая и стоит — кость
Но страшная неузнаваемая, что и не
скажешь — кость! угадаешь лишь что
она, но словно истиной и властью неве-
даной преображенная и облеченная


# # #

Она лежала и была
О Господи! — была — о, Боже!
Обтянутая гладкой кожей
Жива и мертвенно бела
А красное внутри все было
Иль показать его забыла
Решила ли его скрывать...
А может что такое знала
Что мне и вовсе не понять


# # #

Вот что-то левое плечо
Живет совсем меня отдельно
То ему это горячо
То ему это запредельно

А то вдруг вскочет и бежать
Постой, подлец! внемли и вижди
Я тебе Бог на время жизни
А он в ответ: Едрена мать
мне бог


# # #

Смерть словно зернышко сидит
Промежду пальцев руки левой
С ней по утрам он говорит
И подрастает она тихо

Когда ж от слова вырастает
В размеры девушки отдельной
Ее гулять он отпускает
Но к вечеру она уж с ним


# # #

Я в чистое окно взглянула
И стало душно — не вздохнуть
Я быстро лифчик расстегнула
И белый свет как зверь на грудь
Мне бросился и не вздохнуть
Стало
Пуще прежнего


# # #

Куда это поезд меня волочит
А я не хочу! Отпусти меня к маме!
Ковыль я цепляю губами
И кровь придорожную кромку мочит
И к небу лицо поднимаю в слезах
О, странствия муза осьми головах!
О, тати, дитятю оттутати к тяте
Простя отпустите! Но тати: тю-тю —
Говорят


# # #

В чистом поле я гуляла
Да на травку прилегла
А пока тело отдыхало
Я на время перешла
В синеглазую кукушку
Полетела-прилетела —
Нету тела на опушке
Волки съели мое тело
А может, где скитается
Без меня, может с китайцем
Каким
Живет


# # #

Куда ты, смелая малышка
Бежишь как милая зверюшка
Еще ведь малое немножко
И —

Отвалится сначала ножка
Потом и следующа ножка
Потом отвалится головка
Потом, и говорить неловко —
Уже такое, что и кошка
Есть не станет


# # #

Беги, беги, вода живая
Изнеженная, душевая
Лиясь, как из любви фиала
Вот здесь и женщина стояла
И гладких членов либидо
Вот этою мочалкой млела
Дай-ка и я потру, а то
Какой-то зуд пошел по телу
Содрогающий


# # #

Вот полюбовница ему
Воткнула в сердце ножик острый
И он упал отдельным монстром
Не обращаясь ни к кому
Не очень даже и страдая
Лишь где-то в дальнем уголке
С-под ногтя правой ли руки
Блестели глазки Бао Дая
Хитрющие


# # #

Вот и лето постоянно
Убегающее вдаль
Счастье здесь кусочек отстояло
Но зато уж навсегда

Словно ангелы обняли
Этот шарик небольшой
Пуховыми нежными крылами
А он все-таки ушел


# # #

Прекрасные родимые болезни
От подлого здоровья защищают
Чтоб не сожрало сразу нас до смерти:
Как ангелы порою навещают
И натирают черным горьким медом
Чтобы здоровью было неповадно
Нас слизывать могучим языком


# # #

Возле нашего подъезда
Всякой твари посреди
Вышел ангел полуместный
Посидеть — ну, посиди
Потому что всяко место
Всякой сущности пригодно
Нам судить их неспособно
Им судить нас — Бог прости
Их


# # #

Этот мир придумать мало
Его надо полюбить
А то вот таких вот брошенных
Сколько бродит их едрить
Здесь костями громыхая
Нас пугая по ночам
Уходи, проклятый призрак!
Там отъешься где-нибудь
Тогда и приходи


# # #

Ох и мудрый я как Гете
Даже страшно самому
Потому что мудрость эта
Страшна честному уму
Потому что начинаясь
Безобидно, так сказать
Истончается кончаясь
Где ничего не доказать


# # #

Когда б мне девушкою быть
Кудрями нежными увитой
Я не хотел бы быть Лолитой
Наташею Ростовой быть
Хотел, хотя Лолита ведь
Прекрасный образ невозможно
Я понимаю как художник
Но для себя хотел бы быть
Наташей Ростовой


# # #

Вся-то местность затуманилась
Не видать кругом ни зги
А слезой око отуманилось:
Где ты, милый мой Мизгирь! -
Плачет бедная Снегурочка
А немец Зингер подошел:
Ты не плакай, бедна дурочка
Все есть очень хорошо
Слушай нас, немцев


# # #

Кто выйдет, скажет честно:
Я Пушкина убил! —
Нет, всякий за Дантеса
Всяк прячется: Я, мол
Был мал!
Или: Меня вообще не было!
Один  я  честно выхожу  вперед и говорю:  Я!  я убил его  во исполнение
предначертания  и вящей его славы! а  то никто ведь  не выйдет и  не  скажет
честно: Я  убил  Пушкина! — всяк прячется за спину  Данте- са  — мол, я не
убивал! я был мал тогда! или еще вообще не  был! — один я выхожу и гово- рю
мужественно: Я! я убил его во исполнение предначертаний и пущей славы его!


# # #

Памятник Пушкину сложивши
Пожитки своих медных дел
Сказал: Вот я в иной предел
Иду, вам честно отслуживши

Лелеять буду там один
Я душу — бедную малютку
Не глядя вверх, где в славе жуткой
Сидит мой прежний господин
А ныне — брат ощутимый


# # #

И самый мало мальский Гете
Попав в наш сумрачный предел
Не смог, когда б и захотел
Осмыслить свысока все это
Посредством бесполезных слов
Он выглядел бы как насмешник
Или как чей-нибудь приспешник
Да потому что нету слов


# # #

Привиделся сон мне вчера и назавтра:
Чудовище в виде Большого театра
С огромною Пушкинскою головой
На паре двух ножек и с бородой
Большими устами щипало траву
Я вовремя спрятал свою голову


# # #

Внимательно коль приглядеться сегодня
Увидишь, что Пушкин, который певец
Пожалуй скорее, что бог плодородья
И стад охранитель, и народа отец

Во всех деревнях, уголках бы ничтожных
Я бюсты везде бы поставил его
А вот бы стихи я его уничтожил —
Ведь образ они принижают его


# # #

Невтерпеж стало народу
Пушкин! Пушкин! Помоги!
За тобой в огонь и в воду
Ты нам только помоги

А из глыби как из выси
Голос Пушкина пропел:
Вы страдайте-веселитесь
Сам терпел и вам велю


# # #

Судьба художника хранила
От славы лет до тридцати
От неприличной той почти
Так, что почти похоронила
А там уж, после тридцати
И хоронить почти не надо
Почти потусторонним взглядом
Следит он ласковый почти
Как там другие впрок, не впрок
Едят почти его кусок


# # #

Вопрос о хорошем вкусе — вопрос весьма мучительный
Тем более, что народ у нас чрезвычайно впечатлительный

Как часто желание отстоять и повсеместно утвердить хороший вкус доводит
людей до ожесточения
Но  если   вспомнить,   что  культура  многовнутрисоставозависима,  как
экологическая среда, окружение

То стремление отстрелять дурной вкус как волка
Весьма опасная  склонность,  если мыслить  культуру  не на  день-два, а
надолго

В этом деле опаснее всего чистые и возвышенные порывы и чувства
Я уж не говорю о тенденции вообще отстреливать культуру и искусство


# # #

Я в Малый захожу театр
И нету в Малом мне отрады
Я выхожу тогда — а рядом
Такой же, но Большой театр

Кто их в соседстве поместил
А не раздвинул верст на двести
В одном бы поместил злодейства
В другом бы радость поместил

И каждый по себе театр
Там выбрал бы иль заслужил бы
Один бы шел в большой театр
Другой бы в малом тихо жил бы


ВТОРОЕ БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: БЫТЬ ЗНАМЕНИТЫМ НЕКРАСИВО

Когда ты скажем знаменит —
Быть знаменитым некрасиво
Но ежели ты незнаменит
То знаменитым быть не только
Желательно, но и красиво
Ведь красота — не результат
Твоей возможной знаменитости
Но знаменитость результат
Есть красоты, а красота спасет!
А знаменитым быть, конечно, некрасиво
Когда уже ты знаменит


# # #

Лишь начну песню писать —
Песня грустная выходит
Братцы, что ж это выходит! -
Не дают песню писать

Ну-ка разойдитесь, гады
И помрите — добром прошу
Я за русскую за песню
Всех вас, гады, удушу


# # #

Он в красной рубашоночке приходит
Красивенький, молоденький такой
Она же говорит: Иди домой! —
Ей это дело, видно, не подходит

Он петельку на горлышко пристроит
И молвит: По ошибке, вишь, Господь
Не в те края пристроил мою плоть
Пойду назад, куда-нибудь пристроит
В другое место


# # #

Обходчик, обходчик, починщик колес
И смазчик суставов вагонных
Работай мучительно и непреклонно
А то мы уйдем под откос

Он черный в окно на меня поглядел
И глазом блеснул и безумно запел:
Откосы косы и откусы колес
Мышкуй и стигнайся! нишкни и акстись!
И полный атас
Милый мой


# # #

Эка деточка-Лолиточка
Да Наташечка Ростовочка
Эко всяко, эка попочка
А по сути — паразиточка

Потому как прозвучит
Глас последний расставаньица
Попочка-то здесь останется
А что туда-то полетит —
Страшно и представить


# # #

Когда я размышляю о поэзии, как ей дальше быть
То понимаю, что мои современники
должны меня больше, чем Пушкина любить

Я пишу о том, что с ними происходит,
или происходило, или произойдет —
им каждый факт знаком
И говорю им это понятным нашим общим языком

А если они все-таки любят Пушкина больше чем меня,
так это потому, что я добрый и честный: не поношу его,
не посягаю на его стихи, его славу, его честь
Да и как же я могу поносить все это, когда
я тот самый Пушкин и есть


# # #

Вот скульптор ваяет большого солдата
Который как вылепится — победит
Чего ему скульптору больше-то надо
А он уже в будущее глядит

И там представляет другого солдата
Поменьше, но и со звездой на груди
Еще там такая же женщина рядом
Что глиняного им дитятю родит

И так заживут они не сиротее
До вечности предполагая дожить
А глядь — у творца уж другая затея
И в глиняной яме их прах уж лежит


# # #

Я устал уже на первой строчке
Первого четверостишья.
Вот дотащился до третьей строчки,
А вот до четвертой дотащился

Вот дотащился до первой строчки,
Но уже второго четверостишья.
Вот дотащился до третьей строчки,
А вот и до конца, Господи, дотащился.


# # #

Как в Петрозаводске проездом я был
Там петрозаводку себе полюбил

Тогда говорил я ей: петрозаводка
Беги, дорогая, скорее за водкой

Нет, не побегу, — отвечала, — за водкой
Навеки запомнишь ты петрозаводку


# # #

Куда кругом ни бросишь взгляд
Нет утешения для взгляда
Кривулин вот из Ленинграда
Сказал: ужасен Ленинград
А мне казалось иногда
Что там как будто посветлее
И так похоже на аллею
У царскосельского пруда
Н-да-а-а


# # #

Когда в Наталью Гончарову
Влюбился памятный Дантес
Им явно верховодил бес
Готовя явно подоснову
Погибели России всей
И близок к цели был злодей
Но его Пушкин подстерег
И добровольной жертвой лег
За нас за всех


# # #

Словно небесной службой быта
Вся жизнь моя озарена
То слышу под собой копыта
То со двора колодца дна
Доносится мне трепет крыл
Я вся дрожу и позабыла
Что я хотел, и мог, и должна
Была сказать


# # #

Малая дитятя
Прибежала к тяте
Тятя, встань с кровати
Потяни-ка сети! —
А что тянуть их за концы?
Знамо дело — мертвецы
Одни и попадаются —
Факт


# # #

Желанья опали и голос осел
Когда я его вела на расстрел

А в нем

Желанья играли и голос бряцал
Когда он мне пел свой Интернацьонал

А у меня

Желанья окрепли, но все же не стало
Мне голоса и я его расстреляла
Как врага контрреволюции


# # #

В будущем как-нибудь детское тельце
К тельцу прижмется шепча горячо
Здесь вот покоится дедушка Ельцин
А рядом покоится вождь Горбачев

Ну, а другое такое же очень
Тихое тельце прошепчет в ответ:
А я вчера видела как среди ночи
По полю бродит Пригов-поэт —
Знаешь такого? —
Нет! —
Ну, и ладно


# # #

Премудрость Божия пред Божиим лицом
Плясала безнаказная и пела
А не с лицом насупленным сидела
Или еще каким таким лицом

Вот так и ты, поэт, перед лицом народа
Пляши и пой перед его лицом
А то не то что будешь подлецом
Но неким глубкомысленным уродом
Будешь


# # #

Когда я в Калуге по случаю был
Одну калужанку я там полюбил

Была в ней большая народная сила
Меня на руках она часто носила

А что я? — москвич я, я хрупок и мал
Однажды в сердцах я ей вот что сказал

Мужчина ведь мужественней и сильней
Быть должен — на том и рассталися с ней


# # #

Кто это полуголый
Стоит среди ветвей
И мощно распевает
Как зимний соловей

Да вы не обращайте
У нас тут есть один
То Александр Пушкин —
Российский андрогин


# # #

Когда мы с Орловым в Калуге лепили
Рельеф, там солдаты у нас уходили
А малые детки глядели им вслед
Маленькие такие
С Орловым любили мы то что лепили
И между собою любовно шутили:
Идеологический вот мол объект
Под самое же завершение вещи
Дело было, помню
Одна из живых там случившихся женщин
Застыла при виде дитяти лепного
И молвила тихо: Вот мне бы такого!
И был словно из-под земли этот глас
И члены все одеревенели у нас
Вот так мы искусством играем, бывает
А народ, Орлов
Искусство серьезно-таки понимает
Недвусмысленно


# # #

Мы будем петь и смеяться! —
И мы будем петь и смеяться! —
Да, но мы будем петь и смеяться как дети!
Эх-хе-хе, а нам это уже не под силу


# # #

Шостакович наш Максим
Убежал в страну Германию
Господи, ну что за мания
Убегать не к нам а к ним
И тем более в Германию!
И подумать если правильно
То симфония отца
Ленинградская направлена
Против сына-подлеца
Теперь выходит что


# # #

Два скульптора стоят перед стихией —
В их мастерской вдруг прорвало сортир
И жижа ползает между творений
Так в верхний мир ворвался нижний мир

Меж двух миров, обоим не ровня
Они стоят, не по себе им стало —
Вот верхний мир сорвется с пьедестала
И их расплющит столкновенье сил


# # #

Людмила Зыкина поет
Про те свои семнадцать лет
А что ей те семнадцать лет
Тогда она и лауреатом
Ленинской премии-то не была

Вот мне про те семнадцать лет
И плакать бы как про утрату
Что приобрел я за последующие двадцать лет?!
Оглядываюсь, шарю по карманам — ни премии,
ни почета, ни уважения, разве что
в годах приобретение —
да это все равно что утрата


# # #

Так Лермонтов страдал над жизнью
Ее не в силах полюбить
И Шестов так страдал над книгой
Ее не в силах разлюбить
И Достоевский так над Богом
Страдал не зная как любить
Так я страдал над государством
Пытаясь честно полюбить
Вот так я среди всех страдаю
И не хотят меня любить


БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ ТВЕРДЫХ ОСНОВАНИЙ ЖИЗНИ

Я трогал листы эвкалипта
И знамени трогал подол
И трогал, в другом уже смысле
Порою сердца и умы

Но жизни, увы, не построишь
На троганье разных вещей
Ведь принцип один здесь: потрогал -
А после на место положь


# # #

Вот Достоевский Пушкина признал:
Лети, мол, пташка, в наш-ка окоем
А дальше я скажу, что делать
Чтоб веселей на каторгу вдвоем

А Пушкин говорит: Уйди, проклятый!
Поэт свободен! Сраму он неймет!
Что ему ваши нудные мученья!
Его Господь где хочет — там пасет!


ПИСЬМО ЯПОНСКОМУ ДРУГУ

А что в Японии, по-прежнему ль Фудзи
Колышится словно на бедрах ткань косая
По-прежнему ли ласточки с Янцзы
Слетаются на праздник Хоккусая

По-прежнему ли Ямомото-сан
Любуется на ширмы из Киото
И кисточкой проводит по усам
Когда его по-женски кликнет кто-то

По-прежнему ли в дикой Русь-земле
Живут не окрестясь антропофаги
Но умные и пишут на бумаге
И, говорят, слыхали обо мне


# # #

Дай, Джим, на счастье плаху мне!
Такую плаху не видал я сроду.
Давай, на нее полаем при луне,
Действительно — замечательная плаха!
А то дай на счастье виселицу мне,
Виселицу тоже не видал я сроду.
Как много удивительных вещей на земле,
Как много замечательного народу!


# # #

Вот я, предположим, обычный поэт
А тут вот по прихоти русской судьбы
Приходится совестью нации быть
А как ею быть, коли совести нет
Стихи, скажем, есть, а вот совести — нет
Как тут быть

# # #

Когда пройдут года и ныне дикий
Народ забудет многие дела
Страх обо мне пройдет по всей Руси великой
Ведь что писал! — Но правда ведь была!
То, что писал
Черт те что писал
И страх какой
И правда ведь была
И страх пройдет по всей Руси великой


# # #

Стужа синяя с утра
Снег алмазный расцветает
Радостная детвора
От восторга замирает

Потому что этот край
Эти детки, эта стужа
Суть обетованный рай
Замороженный снаружи
И снутри для вечности
Частной человечности
В обход


# # #

В Японии я б был Катулл
А в Риме был бы Хоккусаем
А вот в России я тот самый
Что вот в Японии — Катулл
А в Риме — чистым Хоккусаем
Был бы


# # #

Большой театр проходя
Я видел балерин прекрасных
С лицом кошачьего дитя
И выправкой статуй древесных

О, милые мои! — подумалось —
Пляшите, понимая мир
Как нежно-каменный эфир
Вот только б это все не сдвинулось
Дыханьем жизни бронетанковой


# # #

Я маленькая балеринка
Всегда чего-то там такое
А не чего-то там другое
Моя прозрачна пелеринка
О, я гордячка, я беглянка
Бегу откуда-то куда-то
И нету мне уже возврата
О, Боже, где моя полянка? -
В Большом театре, дитя мое


# # #

Я маленькая балеринка
Живущая на склоне лет
Моя цветная пелеринка
Повылиняла весь свой цвет
А все не треплется, не рвется
И словно Делия легка
Да деревянная не гнется
Моя изящная нога
Сволочь, сука, блядь — не гнется! не гнется! не гнется! не гнется!


# # #

Я растворил окно и вдруг
Весь мир упал в мои объятья
Так сразу, даже страшно так
Вот — не обиделись собратья б
Некрасов, Рубинштейн, Орлов -
Но им я не подам и виду
Я с ними как обычно буду
Наедине же — словно Бог
Буду


# # #

Когда бы жил я как герои
Простые из моих стихов
Да вот, увы, я их хитрее
А ведь иначе мне нельзя
Поскольку вот они — герои
А ведь иначе им нельзя
За них хитра сама природа
А за меня, кроме меня
Кто хитрым будет?


# # #

Нету мне радости в прелести цвета
Нету мне радости в тонкости тона
Вот я оделся в одежды поэта
Вот обрядился в премудрость Платона

Но не бегут ко мне юноши стройные
И не бегут ко мне девушки чистые
Все оттого, что в основе неистинно
Жизнь на земле от рожденья устроена

Бедные! что без меня вы здесь значите!
Злые! оставьте меня вы в покое!
Вот я сейчас вам скажу здесь такое —
Все вы ужасной слезою заплачете
Подлые


# # #

Там где Энгельсу
Сияла красота
Там Столыпину
Зияла срамота

А где Столыпину
Сияла красота
Там уж Энгельсу
Зияла срамота

А посередке
Где зияла пустота
Там повылезла
Святая крыса та

И сказала:
Здравствуй, Русь! Привет, Господь!
Вота я —
Твоя любимая махроть


# # #

Среди древних лесов
И бескрайних российских равнин
Сошлись ДОСААФ
И другой — ОСОАВИАХИМ
Сошлись в небесах
Пуская губительный дым
Один — ДОССАФ
И другой — ОСОАВИАХИМ
Когда же набегом лихим
Погиб ОСОАВИАХИМ
Над ним ДОСААФ зарыдал —
В нем он брата родного, родимого
брата узнал


# # #

Пред ней я плакал как дитя
И как дитя лобзал ей руки:
О, я не вынесу разлуки! —
И не надо! — отвечала она шутя
Что поделаешь? — отвечала она шутя
Всякое бывает! — шутила она отвечая
Вон, рушится что-то там! —
отвечала она воздевая руки
Рушится! рушится! гарью теплой
тянет откуда-то! неведомо откуда!
неведомо! но мной уже чуемо! —
взвыла она, чернея лицом и телом
Горит! горит! рушится! рушится!
меня погребая! рушииится! — взвывала
она пеплом и гарью
до самых корней покрываясь
Меня нету! нету! нееетууу! —
доносилось из глуби, вокруг оси
центральной безумно и стремительно
закружившейся

Но я не вынесу, не вынесу разлуки!
— шептал я губами белыми,
в пропасть клубящуюся головой
склоняясь — не вынесу!


# # #

Так подмывает сей же час —
К окну и крикнуть детворе:
Какие Пленумы у нас
Идут сегодня на дворе
В июле-декабре-апреле-мае
Как Пленум Пленуму да Пленумом хребет ломая
Идет —
Крикнуть бы


# # #

Мне наплевать на бронзы многопудье
И на медуз малиновую слизь
Мне только бы с Небесной Силой
На тему жизни переговорить:
Куда ведешь? и где предел поставишь
Где остановишь и где знак подашь?
Скажи! скажи! Она же отвечает:
Гуляй, гуляй, пока не до тебя
Вот памятником лучше бы занялся
Пока


# # #

Нам всем грозит свобода
Свобода без конца
Без выхода, без входа
Без матери-отца

Посередине Руси
За весь прошедший век
И я ее страшуся
Как честный человек


# # #

Безумец Иван — безумец первый
Безумец Петр — безумц второй
А там и третий и четвертый
А там и мы как есть с тобой
И дальше, дальше поскакали
Энергья все-таки какая
Во всем


# # #

Ярко-красною зимою
Густой кровью залитою
Выезжал Иван Васильич
Подмосковный государь
А навстречу подлый люд
Над царем давай смеяться
Что плешивый и горбатый
Да весь оспой исковекан
Два царевых человека
Ой, Малюта да Скурата
Два огромные медведя
Из-за детской из-за спинки
Государя выходили
На кусочки всех порвали
На лохмотья, на прожилки
И лежит чиста-морозна
Ярко-красная дорога
На столицу на Москву


# # #

Петор Первый как злодей
Своего сыночечка
Посреди России всей
Мучил что есть мочи сам

Тот терпел, терпел, терпел
И в краю березовом
Через двести страшных лет
Павликом Морозовым
Отмстил


# # #

Когда он на Святой Елене
Томился дум высоких полн
К нему валы высоких волн
В кровавой беспокойной пене
Убитых тысячи голов
Катили вымытых из почвы
Он их пинал ногою: Прочь вы
Подите! Вы не мой улов
Но Божий


# # #

Кругом зима, кругом царизм
А я, бывало, к Ильичу
Весенней ласточкой влечу
Являя духа пароксизм:
Идем, идем под светлы своды!
Скорей, я муза есть свободы!
А он отвечает: Не хочу
Тебя
Хочу другую


# # #

Разыгрались в небе тучи
Словно юноши нагие
Я глядела на них с кручи
Как московская княгиня

Ах, как весело бы с ними
Поиграться — Поиграйся!
А там голову и снимем
Как красавице Настасье! —
Какой Настасье? —
А Романовой!


# # #

Нет, в этом все же что-то есть
Лет пятьдесят уж будет с лишком
Лежит он в славном пиджачишке
И думает о чем — Бог весть

Забавно все-тки по пути
И ни в какую там ни шутку
К нему под мавзолей зайти:
Лежи, лежи, я на минутку

Пришел, вот видишь, посмотреть
На то, что от людского быта
Как правило землей укрыто
А надо б пред собой иметь
Как правило


# # #

Скажите мне, где этот мир ночует
У Ленина на левом ли плече
На правом ли..., но только лишь почует
Что где-то там у прочих горячей —
Он откочевывает причитая
Под небо Кампучии чи, Китая
Чи

Ночное —
И так всю жизнь


# # #

Я возле Ленина хожу
И слов, и слов не нахожу
Волнуюсь: встанет иль не встанет
А он встает из гроба чистый
И спрашивает: Коммунистка?
Я отвечаю: Я — святая!
Сам вижу — отвечает — а то
чего бы я это встал вдруг


# # #

Они нас так уже не любят
Как Сталин нас любил
Они нас так уже не губят
Как Сталин нас губил

Без ласки его почти женской
Жестокости его мужской
Мы скоро скуки от блаженства
Как какой-нибудь мериканец
Не сможем отличить с тобой


# # #

Нет, Сталин тоже ведь — не случай
Не сам себе придумал жить
Не сам себе народ придумал
Не сам придумал эту смерть
Но сам себе придумал сметь
Там где другой бы просто умер
Чем жить


# # #

Когда Иосиф Сталин с Жуковым
Поля Германьи обходил
Один другому говорил:
Вот сколько их детей и внуков их
Сломил советский наш металл
А Сталин тихо добавлял:
И история


# # #

Когда один в виде Небесной Силы
Иосиф Сталин над страной летал
То кто бы его снизу подстрелил? —
Против небесных снизу нету силы
Но все-тки его сверху подстрелили
Не ушел


# # #

Всей страною загрустили
Всей душой изнемогли
Когда в гроб его вместили
На том свете разместили
В центре нынешней земли

Ну, а сверху глас Отчизны
Вдруг раздался как живой:
Эй, товарищ, больше жизни!
Отпевай, не задерживай, шагай!


# # #

О, страна моя родная
Понесла ты в эту ночь
И не сына и не дочь
А тяжелую утрату
Понесла ее куда ты?


# # #

Он жил как пламенный орел
Что даже Сталин-тигр
Своей клешней его не поборол
Среди взаимообразных игр

Но старость — ведь она не тигр
И даже не орел
Ногу отняла без всяких игр
И он рухнул как подрубленная на
лету топором под
корень птица


# # #


Лебедь, лебедь пролетает
Над советской стороной
Да и ворон пролетает
Над советской стороной

Ой ты, лебедь-Ворошилов
Ой ты, ворон-Берия
Ой, страна моя — невеста
Вечного доверия


# # #

О, коммунисты, деточки златые
Повсюду жизнь как чудище Батыя
Огромным пальцем лезет в небеса
И выколупливает там глаза
Они текут — и кто бы порицал
Но это ж не интернационал!
Ведь правда же!


# # #

На саночках маленький гробик везут
Везущие плачут и прочие стонут
Кого там хоронят? кого там везут?
Едва-едва зародившуюся свободу хоронят

Братья! — доносится шепот вокруг —
Давайте, давайте, нагими телами
Согреем ее, пусть погибнем мы сами
Пусть вымрем мы все, но свобода будет вокруг


# # #

А ну-ка, флейта, пыли средь и зноя
Подруга Первой Конной и Второй
Сыграй нам что-нибудь такое неземное
Что навсегда б взошло над головой

Сыграй-ка нам про воински забавы
Или про страшный подвиг трудовой
Заслушаются звери, встанут травы
И люди лягут на передовой


# # #

Как жаль их трехсот пятидесяти двух юных,
молодых, почти еще без усов
Лежащих с бледным еще румянцем
и с капельками крови на шее среди дремучих московских лесов
Порубанных в сердцах неистовым и матерым
Сусаниным, впавшим в ярость патриота
И бежавшим отсюда, устрашившись содеянного,
и затонувшим среди местного болота

Жаль их, конечно, но если подумать:
прожили бы еще с десяток лишних шляхетских лет своих
Ну и что? а тут — стали соавторами
знаменитого всенародного подвига,
история запомнила их


# # #

В гостинице я жил однажды
И в комнате со мною свойск
Жил офицер военных войск
Военною объятый жаждой
Он говорил: мы их тогда
Опережающим ударом
Боеголовками ударим
И разнесем их города
И базы и боезаряды
Там — пушки, танки, крейсера
И кавалерия — ура!!!
Вот так — чтоб к нам не лезли гады


# # #

Ревлюцьонная казачка
Подковала мне коня
Ну а после многозначно
Посмотрела на меня

Полетел я в бой кровавый
И там голову сложил
А потом с посмертной славой
Прямо к ней поворотил

Возвышаясь на сиденье
Обомлелого коня
Я въезжаю в поселенье
Но не видно им меня

А она вдруг увидала
Из ушей вдруг кровь пошла
После мертвою упала
После встала, подошла

Поднимает кверху око
Оно пусто и дрожит
Говорит: тут недалеко
Едем вместе, будем жить


# # #

Вот, говорят, курсанты пели
В двадцатом роковом году
Простые юноши в быту
Надев военные шинели

И розы девушкам дарили
Изольдам комсомольских лет
И всех кого нашли — убили
А те их через много лет
Тоже нашли
И убили
Метафизическим способом


# # #

Вот гармонику беру
И играю что выходит
И в ответ из-под земли
Мальчик маленький выходит

Я играю и пою
А он тихонько подрастает
В конармейца вырастает
А я играю и пою

Но потихоньку затихаю
А он пошел в обратный рост
Вот лишь маленький нарост
Пыли — вот она какая
Тайна жизни


# # #

Вот мороз, а вот те солнце
Вот те ворон-воронок
Тело мерзлого армейца
Даже ворону не впрок

Ой ты мерзлый конармеец
Нынче ангел жарких стран
Как оттуда те виднеется
Все, что тут ты настарал


# # #

Любимая в садике где-то живет
А он же врагов побеждает
Они ему там угрожают
Она же привет ему шлет

Он их побеждает, а ей отвечает
Что вот уже скоро весна
Что скоро вернется и ждет пусть она
Она ждет.
Они же мешают.


# # #

Генерал Торквемада войска собирал
На подземно-небесную битву
Вот выходит он после молитвы
А пред ним — ослепительный бал

Что ты пляшешь, нечистая сила? —
Говорит боевой генерал
И кровавый чертенок упал
На седые усы генерала


# # #

Лидер гнойный и вонючий
Что ты гонишь стаей тучи
И военны корабли
К брегу нашия земли
Где живем мы понемножку
В частности, вот я живу
На одну хромаю ножку
На другую голову


# # #

В штабе, где враги сидели
И строчили свой донос —
Партизаны налетели
Все пустили под откос

И ушли с народной песней
Шагом упругим молодым
Вот враги — старались жили
А остался только дым


БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ ЕСЛИ ЗАВТРА В ПОХОД

И мне бы до последней капли крови
Да ведь на первой капле и помру
Какая ж польза от меня Отчизне
Среди кровавых битв грядущих дней

Вот то-то и оно — Отчизна терпит
Меня по мере сил и жить дает
Но только грянут трубы полковые
Я и останусь — да Она уйдет


# # #

Холм к холму идет с вопросом:
Долго ль нам еще стоять
Средь пустых лесов-покосов
И томиться, твою мать? —
А хуй его знает
Товарищ майор


# # #

Над картой ночею бессонной
Сидели в штабе до утра
Под городом Армагеддоном
И он сказал тогда: Пора!
И огляделся напоследок
И выходило так ли, эдак ль
Что победим


# # #

Бесчинствует немец над нашей державой
А я еще маленький в гриппе лежу
И гвоздик случайный в ручонке держу
Откуда он взялся-то мелкий и ржавый

А может не ржавый — стальной и блестящий
Не гвоздичек вовсе — карающий меч
Что негде где немца от гнева сберечь
В том будущем бывшем, сейчас — настоящем
Вечном


# # #

Бомбардировщики напали на меня
От них бежал я в страхе превеликом
Бежал и падал с громким к Богу криком:
Дай истребителя на них! Спаси меня!

Бог отвечал с укрытою улыбкой:
Беги, беги родства не поминя
А то вот может дать тебе зенитку
Да ведь промажешь, попадешь в Меня


# # #

Американцы в космос запустили
Сверхновый свой космический корабль
Чтобы оттуда, уже с места Бога
Нас изничтожить лазером — во бля!

Ну хорошо там шашкой иль в упор
Из-под земли, из-под воды, из танка
Но с космоса, где только Бог и звезды!
Ну просто ничего святого нет! —
Во, бля!


# # #

Когда я в армии служил
Мой командир меня любил
За то что храбрый был и смел
Шутник я был, танцор я был
Хоккей смотрел, поделки делал
Стихи писал, жену любил


# # #

Солдат клонит голову
Словно она оловом
До ушей налита
А она не оловом
А чем?

А свинцом пробита
Как это?

В маленькую дулечку
Пулечку отлитый
Вот какой он злой свинец
Матерьял проклятый!
Сволочь недобитая!
Падла мериканская!
Сучья блядь!


# # #

Солдат берет свою винтовочку
И в бой за Родину идет
Моряк берет же бескозырочку
И в море дальнее плывет

И всяк берет ему положенное
И куда следует идет
А Родина за ним следит
Чтоб не свершил противположенное


# # #

Возле нашего селенья
Бродит маленький солдат
И пугает населенье
На людей бросая взгляд

Говорят, что в революцью
Был он ловок и удал
И в борьбе с контрреволюцьей
Жизнь свою он потерял

И теперь уже посмертно
Позабыв, за что в бою
Пал, рыдает несусветно:
Возвратите жизнь мою! —
А как мы ее возвратим


# # #

Вы его встречали? — да встречали
В дни еще младенчества мои
Майскими короткими ночами
Когда здесь окончились бои

Когда вдруг казалось — из природы
По причине жизни ли самой
Призрак то ли счастья, то ль свободы
Сам проступит, да вот сам не свой
Проступил


# # #

Однажды в старину американцы
Стальным канатом обхватив Россию
Хотели подтянуть ее к себе поближе
Но весь народ российский приподнялся
Гвоздьми к земле приколотил отчизну
Так что злодеи лишь Аляску оторвали
И поднялась тогда волна морская
И смыла царску власть по всей России
И большаки пришли и вьют канаты
Назад свою Аляску подтянуть


# # #

Гибралтарский перешеек
С незапамятных времен
Неотъемлемою частью
Родины моей являлся
А потом пришли авары
И вандалы и хунза
Незаконно овладели
И владеют до сих пор
Но наступит справедливость
И свободные народы
Гибралтарского прошейка
С Родиной воссъединятся


# # #

Вот к генералу КеГеБе
Под утро деточки подходят
И он их по головке гладит
И говорит: бу-бу-бе-бе
Играясь с ними и к себе
Потом он на работу едет
И нас всех по головке гладит
И говорит: бу-бу-бе-бе
Играясь с нами


# # #

Я молча перед ним сидела
Он на электроплитке грел
Щипцы и пальцы мне вертел
Выворачивая

Щипцами — и я поседела
Сама не видя, а он пел:
Когда бы мне страна велела
Героем стать! — он громко пел
И следом ногти мне вертел
Выворачивая
Тогда я встала и ушла
Невидимой Лаиуш Ла
И не вернулась к нему


# # #

Что-то крови захотелось
Дай, кого-нибудь убью
Этот вот, из них красивый
Самый первый в их строю
Вот его-то и убью
Просто так, для пользы дела
Искромсаю его тело
Память вечная ему


# # #

Строгий юноша — из носу пламя
Револьвер на меня молодую!
Я ему говорю: осупл! Амя!
Не смеши, дорогой мой! — и дую
На горячую сталь молодую
И опадает сталь


# # #

Вот из пытают на дворе
Горячим способом и тихим
Кругом толпа, шуты, шутихи
А дело где-то в октябре
Вот изморозь с утра ложится
К полудню где-нибудь растает
И лист осенний облетает
И еле слышимо кружится
И небосвод стеклянный замер
Я говорю: перенести
В зимний замок


# # #

Сорочку белую надену
Друзей спокойных приглашу
И всех на месте порешу
Они поймут — такое дело
Такого дела-то заради
Они меня бы тоже, бляди
Порешили
Если бы им первым в голову пришло


# # #

Я шла Москвой, Москвой красивой
И повстречала мертвецов
Они похожи были на отцов
И я их воскресила

И они бросились бежать
И все их бросились ловить:
Отцы! Отцы, едрена мать!
Вы нам отцы или едрить
Знает что! —
Вот-вот — отвечали они


# # #

Первая конная, пан и барон
Шли друг на друга от разных сторон
Шли они шли и в итоге пришли
В общем-то в землю в итоге ушли
И тополя шелестят с подоконника:
Нет на земле твоего первоконника
И пана нет, и барона  нет, и царя нет, и героя  нет, и первого в стране
дезертира нет, и ассенизатора  рево- люции нет, а чего нет —  того  уж нет,
извините


# # #

Я б хотел послужить перегноем
Для грядущих осмысленных дней
Чтобы юноша некий достойный
Воспитавшись на почве моей

Чтобы юноша некий прекрасный
Не продавшись чужому рублю
Все осмыслил безумно и ясно
И сказал тем не мене: Люблю!


К СОБЫТИЯМ В АЭРОПОРТУ им. Дж. КЕННЕДИ

На этого бы Годунова
Да тот бы старый Годунов!
Не в смысле, чтобы Сталин снова
А в смысле, чтобы ясность вновь

А то разъездились балеты —
Мол, какие славные мы здесь!
Давно пора бы кончить это
Какие есть — такие есть


# # #

Вот мир советский и антисоветский.
Что их объединит и что спасет?
Как говорится: красота спасет
Как говорил он: красота спасет —
Известный в свое время Достоевский
Но он ответственности не несет
Поскольку в его время — что узнаешь!
Тогда весь мир-то был антисоветский.


# # #

Вода, вода, ты точишь камни
И гонишь в море корабли
Порхаешь в небе с облаками
И родственницей входишь в глубь земли

Но, Дева! разве ж это дело!
Темна твоя прозрачная речь
Возьми мое хотя бы тело
В СССР вочеловечьсь!


# # #

Ну, не будет коммунизма —
Будет что-нибудь другое
Дело в общем-то не в сроках —
В историческом мышленьи
Очень трудно жить на свете
Ничего не предвещая
Эдак можно докатиться
До прекрасного мгновенья
Но в том-то и дело, что мгновенье
Кому — прекрасно, а кому — и нет


# # #

Демократия слаба —
Она любит человека
А человек ее не любит
Во всяком случае у нас —
Это было в прошлый раз
Что у нас ее любили
Так любили, так любили
За нее себя сгубили!
А мы обманули вас —
Это не мы были


# # #

Закон ученый открывает
Другой приходит — отменяет
А тот хватает пистолет
И гада в сердце убивает
Поскольку вот — закона нет
Кроме страсти человечьей
И милосердия


21-Й БОЖЕСКИЙ РАЗГОВОР

Когда вы меня здесь зарестуете
Это очень здесь даже легко
Но не все беспредельно легко —
За меня перед Богом ответите

Спросит Он, пред тем как наказать:
А за что ж вы его так безнравственно?
— А что вред от него государственный
— Государство что ли поменять? —
Подумает Бог
Но не станет


# # #

Вот лучатся недра-воды
Свет струится неземной
Средь ослабленной природы
Всяк кусочек — золотой
Всяк кусочек наг и чист
А вот этот — коммунист
Ну и что, что коммунист
Тоже, тоже золотой
Глядючи-то


# # #

Как представляется правительству страна
Она ему удобной представляется
И обозримой тоже представляется
И собственной, конечно, представляется
Как представляется правительство стране
Оно ему далеким представляется
Далеким и отдельным представляется
И неотвязным тоже представляется
А иногда совсем не представляется


# # #

Когда я говорю: рабочий
То представляю я рабочего
И среди разного и прочего
Его не спутаю я с прочим

Его не спутаю с крестьянином
Когда же нужен мне крестьянин
То просто говорю: крестьянин
И представляю я крестьянина


# # #

Вот американский президент
Жаждет он душой второго срока
А простой советский диссидент
Он и первого не жаждет срока

Что же к сроку так влечет его
Как ни странно — что и президента
Всякий в мире на своем посту
И не в наших силах преодолеть это


# # #

Вот скажем лицом я в Китае
А затылком — в СССР
Там солнце встает, там светает
А здесь волосы густо растут

Вот лицом перебегаю на Запад
И ложится на него чужая тень
Поражает его чуждый запах
А здесь — снова волосы густо растут


# # #

Трудно быть руководителем
Да такой страны большой
Все равно что быть родителем
Непослушливых детей
Все им кажется, вредителям
Что они тебя умней
Что на стороне родители
И приятней и добрей
Это и неудивительно
Но со временем поймут
Понемножку, что родителя
Не выбирают — с ним живут


# # #

Жил да был убийца-врач
Убивал он руководство
А потом вот оказалось
Что он вовсе не убийца
А убийцы — руководство
Значит врач не убивал
А их правильно лечил
Но леча то руководство
Он всех прочих этим самым
Убивал чрез руководство
Выжившее, и выходит
Что тот самый врач-убийца
Он и есть


# # #

Начальников я не ругаю
Я просто сзади подхожу
За плечи тихо обнимаю
И ласково в глаза гляжу
И словно снегом  посыпаю так посыпаю, посыпаю,  посы- паю  и посыпаю, и
так тихо- тихо и тихо, и тихо, и посы- паю и посыпаю, посыпаю, посыпаю
И они тихо засыпают
На руках моих


# # #

Будь ты трижды во лбу гениальный
Будь ты хоть Секретарь Генеральный

Все ты видишь сквозь местную воду
Да что сделаешь с этим народом

Ведь не будешь же каждую блядь
Волочить исправляться, опять-
Таки


# # #

Кто очень хочет — тот увидит
Народ российский — что он есть!
Все дело в том — уж кто увидит
Его каким — такой и есть
Вот скажем Ленин — тот увидел
Коммунистическим его
И Солженицын — тот увидел
Богоспасительным его
Ну что же — так оно и есть
Все дело только в том — чья власть


# # #

Народ с одной понятен стороны
С другой же стороны он непонятен
И все зависит от того, с какой зайдешь ты стороны
С той, что понятен он, иль с той — что непонятен

А ты ему с любой понятен стороны
Или с любой ему ты непонятен
Ты окружен — и у тебя нет стороны
Чтоб ты понятен был, с другой же непонятен


# # #

Народ он делится на не народ
И на народ в буквальном смысле
Кто не народ — не то чтобы урод
Но он ублюдок в высшем смысле

А кто народ — не то чтобы народ
Но он народа выраженье
Что не укажешь точно — вот народ
Но скажешь точно — есть народ. И точка


1-Й БОЖЕСКИЙ РАЗГОВОР

Вот молодежь на комсомольском съезде
Ликует и безумная поет
А дальше что? — а дальше съезд пройдет
А там уже и старость на подъезде

А дальше — смерть! и в окруженьи сил
Бог спросит справедливо и сурово:
Где ж был ты, друг? — А я на съезде был
— А-а.

На девятнадцатом на съезде комсомола?
Ну-ну


# # #

Вот они приходят молодые
Близкой мне погибелью грозят
У них зубы белые прямые
И на каждом зубе блещет яд
И глаза их страшные горят
Небеса над ними голубые
И под ними пропасти висят
Я же в нишке маленькой сижу
И на них испуганно гляжу
Господи, где мне искать спасенья?
Может, Ты мне скажешь? — Не скажу
Он отвечает


# # #

Уже им дети по плечо
А все проблемы им по пояс
Да и пониже даже, то есть
Все по хую и нипочем
Вот это партия в глаза
Открыто, как росу в глаза
Им и говорит


# # #

А что дитя? — он тоже человек
Он подлежит и пуле и закону
А что такого? — он ведь человек
А значит родственник и пуле и закону

Они имеют право на него
Тем более когда он пионером
Бежит вперед и служит всем примером
Чего примером? — этого... того


# # #

Подойди ко мне, мой Павлик
Как уж я тебя любила
Нет, не я тебя убила
С неба странный ангел Авлик
К нам сошел весь в пене розовой
Спрашивает: где Морозовы
Ну, ему и указали
Он приходит, а мы в зале
Ждем его, он тебя взял
Своей пеной обвязал
В ухо слово вдул Оил
Чем-то белым напоил
Ты и вепрем обернулся
Да и тятеньку убил
А когда назад вернулся
Тебя дедушка убил
А как же?
Так надо!

И все исчезло в пене розовой
Зойя! — так вот мы Морозовы
И всей стране известны стали


# # #

Дерево осинное
Дерево ли ивовое
Всякое красивое
Кто из них красивевее

А красивевей береза
С нею меж деревьями
Связано поверие
Про Павлика Морозова

Деточку невинную
Сгубленну злодеями
Вот они что сделали
Да вот не под ивою

Да не по осиною
А вот под березою
Загубили псиные
Павлика Морозова
Деточку


# # #

И чтой-то молодежь все женится
Что это мода за така
Глядит с улыбкой знатока
И женится себе, все женится

А то бывало в наши лета
Мы разве ж знали про любовь
Мы знали — Родина и кровь
И кое-что еще — но это
Разве ж объяснишь


# # #

Вот жаркая, словно Освенцима печь
Любовью меня хочет женщина сжечь

Я голый стою перед нею и плачу
Рукою являя стыдливость девичью

Она же покручивая черный ус:
Не бойся — смеясь говорит мне — мит унс
Бог


# # #

Женщина белая, стройная, чистая
Что тебе делать со мною мучнистым

В общем-то ясно, что делать со мной
Да на что тебе червь этот подлый мучной

Разным к тому же бессмысленным мучимый
Да и к любви навсегда не обученный
Как знамя, полотнище какое


# # #

Скачут девы молодые
Они и того моложе
В море прыгают худые
Предвкушая сладость ложа

Предвкушая полнотелость
Внутренних частей коварство
Смерти дальность, жизни целость
Непомерность государства


# # #

Поскольку ты сам выбирал где родиться
То с кротостью пущей неси
Вот этого места событья и лица
А нет — так тем боле неси
Поскольку ты значит поставлен — и стой
И смысл твой выходит что самый простой
Но единственный


# # #

Один еврей на свете жил
Красивый и отважный
И это очень важно
Что он евреем был
А то вот русским, скажем
Или б китайцем был
Но он евреем был
И это очень важно
Очень


# # #

Когда бы был бы я китайцем
То я хотел бы немцем стать
Но русским — вряд ли, чехом — вряд ли
Американцем — тоже вряд ли
Китайцу лучше немцем быть

Но уж поскольку есть я русский
То немцем мне уже не стать
И русским тоже мне не стать
По той же самой по причине


# # #

Когда безумные евреи
Россию Родиной зовут
И лучше русского умеют
Там где их вовсе не зовут
А где зовут — и там умеют
А там где сами позовут —
Она встает во всей красе
Россия — Родина евреев


# # #

Вот могут скажем ли литовцы
Латыши, разные эстонцы
Россию как родную мать
Глубоко в сердце воспринять
Чтобы любовь была большая
Конечно могут — кто мешает


# # #

Еврей тем и интересен, что не совсем русский
А китаец тем неинтересен, что совсем не русский

А русский не то чтобы неинтересен
А просто — некая точка отсчета тех кто
интересен и неинтересен


# # #

Вот живет антисемит
Книги русские читает
Ну, а рядышком семит
Книжки тежие читает

Правда, вот антисемит
Чувствует намного тоньше
Но зато в ответ семит
Мыслиит немного тоньше

А над ними Бог живет
Всех умнее их и тоньше
Так что пред Его лицом
Кто умнее тут? кто тоньше


# # #

Латыша стрелок латышский
Подстрелил — ай да стрелок!
А ворошиловский стрелок
Ворошилова не смог
Однако


# # #

Вот он Рейган к себе их манил
Завлекал золотыми объятьями
Но Бог этого не попустил
Потому что с китайцами братья мы

Породнились мы плотью и мифами
Породнил нас родимый шамбал
Потому что с китайцами — скифы мы
А вы — бляди и злой интеграл


# # #

Когда б стояла над Китаем
Погода гнусная такая
То за их гнусные дела
Все было бы по справедливости
То есть стояла б где должна
А может быть она сама
Уже стоит по справедливости?..
Что-то не верится

Поляк поляку глаз не выклюет
Да и чех чеху глаз не выклюет
Ну если там немножко выклюет
А русский — он совсем другой
Он за высокую идею
Какому хочешь прохиндею
Глаз выклюет, да и другой
Глаз
Тоже
Выклюет


# # #

Вот говорят, что наши люди
Хотели Папу подстрелить
Так этого не может быть
Они для нас мертвы заране
Священнослужители стало быть
Хотя вот их и подстрелить —
Не преступленье, стало быть
В этом, узком, смысле


# # #

Вот и забыли председателя
По имени Мао Дзе-дун
А был уж как властитель дум
И в качестве даров подателя

А щас с протянутой рукой
Летит к нам сам: О, помяните!
Ведь был я многих знаменитей!
А мы в ответ его — ногой!


# # #

Они живут не думая
Реакционны что
Ну что ж, понять их можно
А вот простить — никак

Верней — простить их можно
А вот понять — никак:
Ведь реакционеры
А с легкостью живут


# # #

Чтобы режим военный утвердить
То надо б отключить канализацыо
И ни одна не устоит
Цивилизованная нацья

Когда фекальи потекут вовне
Ведь дух борьбы — он гордый по природе
Он задохнется в этаком говне
И полностью умрет в народе


# # #

Есть страна такая — Чад
Там повсюду смрад и чад

Негры — бедные пигмейцы
Мрут за власть как европейцы

Потому что там свобода
Объявилася сама
И крови требует с народа
Коль не вправе требовать ума


# # #

Вдали Афганистан многострадальный
Вблизи — многострадальный мой народ
От одного многострадального к другому
Летит в виде подарка самолет

А в самолете — воинские части
А в воинских частях сидит народ
Народ — ведь он всегда ленив отчасти
Не повезут — так сам не побежит


# # #

Ты думаешь честно и просто
Как ярче б на свете прожить
За какой бы страдающий остров
Беспокойную жизнь положить
За свободу

И ты ее честно слагаешь
За остров какой иль страну
И просто себя полагаешь:
Вот счастье принес и весну
Людям

А после приходят другие
Другого чего-то хотят
На твою же прекрасную гибель
Неприязненно даже глядят
Что это?


# # #

Вот из России к ним с любовью
Летим не убоясь труда
Они ж наполненные кровью
Стоят как тучные стада
Не в силах вынести, когда
Такая жаркая любовь
Лишь тронешь — сразу брызжет кровь
Во все стороны


# # #

Страна большая. От Москвы отъедешь
Так сразу по стране и едешь

Бодрствованием едешь и ночлегом
И вся она покрыта снегом

О вся она — цветущий сад
Повсюду лозунги висят

И жизнь как могут украшают
До умозрительности возвышают


# # #

Весна, крестьянин торжествует
А что ему торжествовать?
На то законы существуют
Чтоб каждому существовать

Чтоб каждому быть на подходе —
Сегодня здесь, а завтра там
Коли весна пришла — так ходит
За крестьянином по пятам


# # #

Вот так в столовую приходишь
И ничего там не находишь

А ну, подайте, вашу мать
Какую ни на есть кухарку! —
А они ушли все управлять
Государством
Как Жанны Д'Арки
И правильно — хоть какая от них польза обществу будет


# # #

Я бросил пить, курить пытаюсь бросить
Кофий не пью, да и не ем почти
Я воспитаю из себя для пользы
Советский и неприхотливый тип

Который будет жить здесь чем — незнамо
Всех злонамеренных сводя с ума
Которому Спартак что, что Динамо
Которому что воля, что тюрьма


# # #

Надо честно работать, не красть
И коррупцией не заниматься
Этим вправе вполне возмутиться
Даже самая милая власть

Потому что когда мы крадем
Даже если и сеем и пашем
То при всех преимуществах наших
Никуда мы таки не придем
А хочется


# # #

Вот новое постановленье
Об усилении работы
Его читает населенье
И усиляет те работы
Его ничто не удивляет
Но усиляя те работы
Попутно эти ослабляет
И дисгармонью устраняет
Между Работой и работой


# # #

По волнам, волнам эфира
Потерявшим внешний вид
Скотоводница Глафира
Со страною говорит

Как живет она прекрасно
На работе как горит
Как ей все легко и ясно —
Со страною говорит

А страна вдали все слышит
Не видна, как за рекой
Но молчит и шумно дышит
Как огромный зверь какой


# # #

Неважно, что надой записанный
Реальному надою не ровня
Все что записано — на небесах записано
И если сбудется не через два-три дня
То через сколько лет там сбудется
И в высшем смысле уж сбылось
И в низшем смысле все забудется
Да и уже почти забылось


# # #

Как я понимаю — при плановой системе
перевыполнение плана есть вредительство
Скажем, шнурочная фабрика в пять раз
перевыполнила шнурков количество

А обувная фабрика только в два раза перевыполнила план
Куда же сверх того перевыполненные шнурки девать нам

И выходит, что это есть растрачивание
народных средств и опорачивание
благородных дел
За это у нас полагается расстрел


# # #

Не хочет Рейган нас кормить
Ну что же, сам и просчитается
Ведь это там у них считается
Что надо кушать, чтобы жить

А нам не нужен хлеб его
Мы будем жить своей идеею
Он вдруг спохватится: А где они?
А мы уж в сердце у него


# # #

Не хочет Рейган свои трубы
Нам дать, чтобы советский газ
Бежал как представитель нас
На Запад через эти трубы
Ну, что ж

Пусть эта ниточка порвется
Но в сути — он непобедим
Как мысль, как свет, как песня к ним
Он сам без этих труб прорвется
Наш газ


ИЗ ЖИЗНИ

Старушка в кассу денежки кладет
Откуда денежки-то у старушки
Уж не работает и видно пьет
Да разные там внучеки и внучки
Откуда денежки-то — ох-ох-ох!
Неужето ли старая ворует
Да нет, конечно — просто накопила их
За долгую за жизнь за трудовую


# # #

Что-то исчезли продукты
Только без них по зиме
Кровь уж совсем леденеет
Клонится тело к земле

Я понимаю, что сложно
Сеять продукты, растить
Да многого нам и не нужно:
Может климат видоизменить


# # #

У нас в Беляево родимом
Сибирских нет могучих рек
Но прудик есть — там человек
Вчера утоп невозвратимо
Так что чужого и с огнем
Не надо — а свое возьмем
По праву


# # #

Приехал в Братск я и итожу —
Страна большая, а везде одно и то же
Особно лозунги, у них особый вид
И с ними небо на виду у всех о высшем говорит
Они живут не связанные естества обжитком
Не в твердом и не в мягком и не в жидком
А в пятом собственном их состоянье вещества
На безупречной грани существования


# # #

Вот идет простой рабочий
Только как-то скособочен
А сзади вздыблен то ли хвост
То ли крылья — ох, непрост
Непрост
Совсем непрост
Наш рабочий
Прочим рабочим впрочем — прочный друг


# # #

На счетчике своем я цифру обнаружил —
Откуда непонятная взялась?
Какая мне ее прислала власть?
Откуда выплыла наружу?
Каких полей? какая птица?
Вот я живу, немногого хочу
Исправно вроде по счетам плачу
А тут такое выплывает — что и не расплатиться


# # #

Не завидуй другу, если друг богаче
Если друг красивей, если друг умней
А завидуй другу, коль в кровавой сече
За отчизну друг твой смертью храбрых пал
Мы живем на свете, чтобы воплотиться
В пароходы, строчки — долгие дела
Коли нету в что нам вовсе воплотиться —
Родина придумает что-нибудь взамен


# # #

Отчего же мне так плохо
Вот и голова болит
Вроде вид у меня как вид
Да и эпоха как эпоха

Да и все кругом как все
Это голова виновата с мозгами вместе
Выросла — да не на том месте
Здесь могила, как говорится, должна расти


# # #

Вот болит голова, а к чему и зачем? —
Значит нужно ей так и приятней
Коли сталось, что снизу я к ней прикреплен
Должен кротко сносить и опрятно
Не впадая в безумные страсти
То же самое с Богом и властью
В общем, со всем, что наверху
Но соответственно природе каждого


# # #

Я жил во времена национальных
Героев и им не было числа
Одни несли печать Добра и Зла
Другие тонус эмоциональный
Поддерживали в нас по мере сил
Народ любил их, а иных бранил
И через то герой героем был
А я завидовал им эмоционально
Поскольку я люблю национальных
Героев


ИЗ КЛАССИЧЕСКОГО ПРИГОВА

Теперь поговорим о Риме
Как древнеримский Цицерон
Врагу народа Катилине
Народ, преданье и закон
Противпоставил как пример
Той государственности зримой
А в наши дни Милицанер
Встает равнодостойным Римом
И даже больше — той незримой
Он зримый высится пример
Государственности


# # #

Там, где с птенцом Катулл, со снегирем Державин
И Мандельштам с доверенным щеглом
А я с кем? — я с Милицанером милым
Пришли, осматриваемся кругом

Я тенью легкой, он же — тенью тени
А что такого? — всяк на свой манер
Там все — одно, ну — два, там просто все мы — птицы
И я, и он, и Милиционер


# # #

Вот придет водопроводчик
И испортит унитаз
Газовщик испортит газ
Электричество — электрик

Запалит пожар пожарник
Подлость сделает курьер
Но придет Милицанер
Скажет им: Не баловаться!


# # #

Так встретились моряк с Милицанером
И говорит ему Милицанер:
Ты юношества должен стать примером
Как зрелости я форменный пример

Ты с точки зренья высшего предела
Осмыслить должен ветреные страсти
Подняться над минутностью пристрастий
Я должен — отвечал моряк и сделал


# # #

Вот пожар развел пожарник
А моряк бежит в простор
Только Милиционер —
Наш защитник и ударник

Моряку он говорит:
Послужи-ка, брат, народу
А пожарнику он воду
Льет на красные глаза

Пожарный зданье поджигал
И весь как зверь дрожал он
Милицанер его держал
Его увещевал он

Я понимаю, твоя страсть
Нездешнего отсвета
Но здесь ведь люди: им ведь жить
Им не понять ведь этого

И там стоял один еврей
Или их было много
И он уж точно был злодей
Или их было много


# # #

Пожарный вороном летал
Змеей из земли выходил он
Моряк как чайка сизокрылый
Звучал как тронутый металл

Еврей как пепел распыленный
Лежал на всем не для красот
Милицанер как ствол зеленый
Всходил отсюда до высот


# # #

Нету радостней примера
Где он, радостней пример
Чем один Милицанер
Да на другого Милицанера
С пристрастием взирающий
В смысле, все должно быть,
брат, честно и в полном соответствии с социалистической
законностью


# # #

Когда здесь на посту стоит милицанер
Ему до Внуково простор весь открывается
На Запад и Восток глядит Милицанер
И пустота за ними открывается
И центр, где стоит Милицанер —
Взгляд на него отвсюду открывается
Отвсюду виден Милиционер
С Востока виден Милиционер
И с моря виден Милиционер
И с неба виден Милиционер
И с-под земли...
Да он и не скрывается


# # #

Вот на девочку пожарный налетел
Дышит он огнем, глаза сверкают
Обвязал ее и не пускает
Душит средь своих горячих тел

Но Милицанер тут подскакал
С девочки пожарного сгоняет
И назад в пещеру загоняет
Не страшит его тройной оскал

И у входа у пещеры сам
На посту стоит он неотлучно
А у девочки родился сын —
Морячок лихой, Голландц Летучий


# # #

Милицанер вот террориста встретил
И говорит ему: Ты террорист
Дисгармоничный духом анархист
А я есть правильность на этом свете

А террорист: Но волю я люблю
Она тебе — не местная свобода
Уйди, не стой у столбового входа
Не посмотрю что воружен — убью!

Милицанер же отвечал как власть
Имущий: Ты убить меня не можешь
Плоть поразишь, порвешь мундир и кожу
Но образ мой мощней, чем твоя страсть


# # #

На лодке посреди Оки
Милицанер плывет и смотрит
Чтоб не утоп кто средь реки
По собственному недосмотру

Вот так вот средь неверных вод
В соблазн вводящих очень многих
Как некий остров он плывет
Куда в беде поставить ногу
Нам можно


# # #

Вот Милицанер стоит на месте
Наблюдает все, запоминает
Все вокруг, а вот его невеста
Помощь скорая вся в белом подлетает
Брызг весенних веер поднимает
Взявшись за руки они шагают вместе
Небеса вверху над ними тают
Почва пропадает в этом месте


# # #

Ворона где-то там кричит
На даче спит младенец
И никого, младенец спит
Один — куда он денется-то

Но если кто чужой возьмет
И вдруг нарушит сон его
Милицанер сойдет с высот
И защитит ребенка сонного.


# # #

В буфете Дома литераторов
Пьет пиво Милиционер
Пьет на обычный свой манер
Не видя даже литераторов

Они же смотрят на Него —
Вокруг Него светло и пусто
И все их разные искусства
Пред Ним не значат ничего

Он представляет собой Жизнь
Явившуюся в форме Долга
Он — краток, а искусство — долго
И в схватке торжествует Жизнь


# # #

Милицанер гуляет строгий
По рации своей при том
Переговаривается он
Не знаю с кем — наверно с Богом

И голос вправду неземной
Звучит из рации небесной:
О ты, Милицанер прекрасный
Будь прям и вечно молодой
Как кипарис цветущий


# # #

Вот спит в метро Милицанер
И вроде бы совсем отсутствует
Но что-то в нем незримо бодрствует
То, что в нем есть Милицанер

И слова тут ни пророня
Все понимают, что так надо
Раз спит милицанер — так надо
То форма бодрствования
Такая


# # #

Есть метафизика в допросе
Вот скажем наш Милицанер
И вот преступник например
Их стол зеленый разделяет
А что же их объединяет? —
Объединяет их закон
Над ними царствуя победу
Не через стол ведут беседу —
Они ведут через закон
И в этот миг как на иконе
Они не здесь — они в законе


# # #

Веревочку на шею он пристроил
Другим легко живущим не в пример
Вдруг видит: перед ним Милицанер
Возникнул, а вернее что — сам-трое

Он сам, его мундир и его смысл
Один глядит, другой с ним речь заводит
А третий взгляд на небо переводит
Покачивая тихий коромысл
Жизни


# # #

Милицанер гуляет в парке
Осенней позднею порой
И над покрытой головой
Входной бледнеет небо аркой

И будущее так неложно
Является среди аллей
Когда его исчезнет должность
Среди осмысленных людей

Когда мундир не нужен будет
Ни кобура, ни револьвер
И станут братия все люди
И каждый — Милиционер


# # #

Когда придут годины бед
Стихии из глубин восстанут
И звери тайный клык достанут
Кто ж грудею нас заслонит?

Так кто ж как не Милицанер
Забыв о собственном достатке
На нарушителей порядка
Восстанет чист и правомерн


# # #

Посередине улицы
Стоит Милицанер
Не плачет и не хмурится
И всем другим пример

Но кто возьмет ответственность
Что он не входит вдруг
Вот в этот миг ответственный
Во ада первый круг


# # #

Пока он на посту стоял
Здесь вымахало поле маков
Но потому здесь поле маков
Что там он на посту стоял

Когда же он, Милицанер
В свободный день с утра проснется
То в поле выйдет и цветка
Он ласково крылом коснется


# # #

Был Милицанером столичным
Она же по улице шла
Стоял на посту он отлично
Она поздней ночею шла

И в этот же миг подбегают
К ней три хулигана втроем
И ей угрожать начинают
Раздеть ее мыслят втроем

Но Милицанер все заметил
Подходит он и говорит:
Закон нарушаете этим
Немедленно чтоб прекратить!

Она же взирает прекрасно
На лик его и на мундир
И взгляд переводит в пространство
И видит рассвет впереди.


# # #

С женою под ручку вот милицанер
Идет и смущается этим зачем-то
Ведь он государственности есть пример
Но ведь и семья — государства ячейка

Но слишком близка уж к нечистой земле
И к плоти и к прочим приметам снижающим
А он — государственность есть в чистоте
Почти что себя этим уничтожающий


# # #

А вот Милицанер стоит
Один среди полей безлюдных
Пост далеко его отсюда
А вот мундир всегда при нем

Фуражку с головы снимает
И смотрит вверх и сверху Бог
Нисходит и целует в лоб
И говорит ему неслышно:
Иди, дитя, и будь послушным


# # #

Вот вверху там Небесная Сила
А внизу здесь вот Милицанер
Вот какой в этот раз, например
Разговор между них происходит:
Что несешься, Небесная Сила? —
Что стоишь ты там, Милицанер?
Что ты видишь, Небесная Сила?
Что замыслил ты, Милицанер? —
Проносись же. Небесная Сила! —
Стой же, стой себе, Милицанер! -
Наблюдай же, Небесная Сила! —
Только нету ответа Ему


# # #

Про то сья песня сложена
Что жизнь прекрасна и сложна

Вот в небесах полузаброшенных
Порхает птичка зензивер
А в подмосковном рву некошеном
С ножом в груди милицанер
Лежит


# # #

Я просто жил и умер просто
Лишь умер — посреди погоста
Мучительно и нестерпимо долго
Глядя в лицо мое умершее
Стояла смерть Милицанершею
Полна любви и исполненья долга


# # #

И как кошачий стон от уст Милицанера
Так ворон отходил от мертвого меня
Недалеко, поскольку высшей мерой
Мы все очерчены в пределах жизни дня
Мы все подвластны под ее размер
И я, и ворон, и Милицанер
Отчасти


# # #

И был ему какой-то знак
Среди полей укрытых снегом
Куда почти походным бегом
Он прибежал оставив пост

Мундир он сбросил и рубашку
И бесполезный револьвер:
Вот, я уж не Милицанер! —
Вскричал он восхищенно голый:
Я — Будда Майтрайя!


# # #

Без видимых на то причин
Что-то ослаб к Милицанеру
И соприродному размеру
Ему подобных величин
Через прозрачного меня
Уходит жизнь из этой сферы
Иные, страшные размеры
Ночами ломятся в меня
Но я их пока не допускаю
На  мой  конкретный облик примериться на время, необре – менительное для
них по причи- не их вечности, ласково отставляя.


# # #

Хочу кому-нибудь присниться
В мундире, в сапогах и в кобуре
Посланцем незапамятной милицьи
И представителем ее серьезных дел

Чтобы младенец, например
С забытой подмосковной дачи
Позвал меня от боли плача:
"О, дядя-Милиционер!"

И я приду тогда к младенцу
Чувствителен но непреклонн:
Терпи, дитя, блюдя закон
Прими его как камень в сердце


# # #

Вот дьявол в каске пожарной
И ангел в синем мундире
И между ними в матросочке
Куда-то там рвется душа
И я глубоко под ними
Иду с тремя собеседниками
Иди же, иди же, внимательный
Они претендуют не шутя


# # #

Орел кладет мне руку на плечо
А на другую лев кладет мне руку
Товарищи мои! — такая жизнь!
Товарищи! живем в такое время!

Иначе нам, товарищи, нельзя
Иначе нам, — товарищи, не сбыться
Иначе не родить нам голубицу
Которая, товарищи...


# # #

Сидит на небе ворон-птица
А под землей — лежит мертвец
Друг другу смотрят они в лица
Они друг друга видят сквозь
Все, что ни есть посередине
О ты, земля моя родная!
Меня ты держишь здесь певцом
Меж вороном и мертвецом


# # #

Вот я искал любви и Родины
Но был я слишком мудр
У мудрости ж любви и Родины
Не может быть, увы
Как мудрость у любви и Родины
О, Господи, вот три уродины
Взаимные
Или красавицы
Раздельные


# # #

Чем больше Родину мы любим
Тем меньше нравимся мы ей
Так я сказал в один из дней
И до сих пор не передумал


# # #

Я глянул в зеркало с утра
И судрога пронзила сердце:
Ужели эта красота
Весь мир спасет меня посредством
И страшно стало


# # #

Когда из тьмы небытия
Росток взрастает бытия
И возлюбляет бытие
А темное небытие
Он отрицает

То Бог его за это порицает:
О ты, кусочек бытия
Над бездною небытия
Что прищурился


# # #

Отчего тут всех схватило
Аж сквозь землю провалились?
Да за бесов помолились
А силенок-то и не хватило
Вот и провалились
Это уж навсегда, наверное


# # #

Давайте, пусть убитый встанет
Обнимет своего убийцу
Но нежно так, чтоб не убиться
Последнему, а первый станет
Пусть брат ему!
И я как белая жена
Сведу их — но пощажена
Не буду


# # #

Чиста, чиста моя сторожка
В ней я, прохладная старушка
Одна и живу
Прохладная
Чиста
Чиста
Сторожка
Старушка
Я
Ты
Одна
И живу веками в ней
Век
Она
Я


# # #

Где она, молодость чистая наша?
Дальняя-дальняя — птицы полет!
Где вы, красавицы Ира и Маша?!
Вот она, Маша, с клюкою идет
Как подойти и спросить ее: Маша!
Где она Ира, красавица наша?! —
В могиле, в могиле, Ира наша!
А ты сам-то кто будешь, юноша? -
Господи, она безумна!


# # #

Явилась ангелов мне тройка
И я ее в сердцах спросил:
Что будет после перестройки? —
А некое Ердца'хспр Оси'л! —
А что это? —
Не знаешь? —
Не знаю! —
Ну узнаешь, узнаешь, не торопись


# # #

Все эти трактора-машины
Не ради же себя живут —
Не голосуют, не рожают
И воскресения не ждут
Так что же гонит их внаружу
Явиться, так сказать, из тьмы
Да, видно, там какой-то ужас
Что и железные скоты
Не в силах вынести
К человеку жмутся поближе


# # #

Одна сосна была Марией
Елизаветою друга
Одна к другой в безумной мрие
Как царскосельская дуга
Чуть изогнулась словно Анна
И словно голос Иоанна
А может голос Николая
Как прозвучал с другого края
С другого берега земли:
Эй, кто там волосы мои
Пред смертью
Миррой!
Миррой!
Миррой, благой миррой!
Миррой смягчит!
И с миром


# # #

Среди задумчивых полей
Идет солдат с нехитрой ношей
Пылится пыль, парит парей
Стоит задумчивая лошадь
Бездумьем тянет от земли
Как, впрочем, и вчера тянуло
Сверкнуло где-то там вдали
Опять сверкнуло, и опять
сверкнуло! и опять сверкнуло!
и опять сверкнуло, и опять! и
опять! и опять
И опять сверкнуло


# # #

Ко мне подходит мой злодей:
Вот я злодей твой прирожденный
На это дело порожденный! —
Ну, что ж! — я говорю — Злодей
Давай работать


# # #

Ружье живое он наводит
Да все берет он полевей
И это нас на мысль наводит
Что кто-то им руководит
Высший

Советскья власть — та метит точно
А Бог — так и того точней
Но Бог бывает человечным
Точно
Бывает скажет: Полевей
Возьми
Жалко подлеца


# # #

Оно живет змееобразно
Но тот, кто выпрямит его
Он как бы взаимообразно
Часть змеевидности его
В себя вберет, но так легко
Но и настолько, что легко
За так просто
Не отделаешься


# # #

Я вышел в сад светящийся как призма
Где листья трепетали при луне:
Кто — спрашиваю — вы? — и отвечают мне:
Мы вызванные дети соцьялизма

Я воскричал: Родные! Как я рад!
Вот я — ваш единоутробный брат! —
Но отвечали мне: Изыди же!
Ты временного, а мы вечного уже
Социализма


# # #

Кто не жизнью с жизнью связан
Тот ничем ей не обязан
Тот готов на смертный бой
И даже не самим собой
А всей массою народа
Потому что он — свобода
Ни к чему отдельно здесь не привязанная


# # #

Вот юноша подходит к гробу:
Прощай! — он гробу говорит
А тот вдруг хвать его за оба
Да и с собою в гроб тащит

Тут юноша томиться, рваться
А что томиться! что метаться!
Срок неминуймый подойдет —
Еще не всякий и возьмет
К себе


# # #

Я вышел в сад — он полон был сполна
Врагов и наших трупами полегших
Я в дом ушел — там было все полегче
Хотя и там была уже она

Я ей сказал: Ирина, ты — медведь
Доделывай свой святое дело
Смотри, два листика еще не облетело!
И ты — она мне отвечала — ведь —
Что я? —
И ты, и ты! —
Что я? что я? —
И ты, милый, и ты! —
Что, что, что я? —
И ты, и ты, я говорю: и ты! —
А что, что я? —
И ты! —
Что? —
И ты!


# # #

Вот души основных народов
Собрались вместе в небесах
И порешили там за всех
Как жить им средь людей-природы

Немецкая душа сказала:
Мне жизни мало, смерти мало
А мериканская сказала:
Мне смерти много, жизни мало
Китайская что-то сказала
И что-то русская сказала
И порешили; а напротив
Вторая русская стояла
Душа и ровно все напротив
Говорила


# # #

Вот воздух изогнувши тело
Над душным стогом пролетает
И тихий сельский пролетарий
Косясь глядит на это дело

Как местная родная высь
В какой-то дальней выси тает
И тихий сельский пролетарий
В улыбке становясь как рысь
Родную высь когтит умело
Чтобы она не отлетела
В ту высь — рассудочную


# # #

Садится солнце за холмы
Так думаю и я
Уйду-исчезну и меня
Растений смутные умы
Неспешно станут вспоминать:
Ведь вроде тут вот кто-то, блядь
Был
Только что


# # #

О, мальчик мой, я так тебя любила
Ты спал, а я неслышная входила
И молча над тобой стояла
Прозрачною водою одеяло
Тебя опутывало — я следила
И струи чистые рукою отводила
Потом ложилась рядом и дрожала
Ты вскакивал, кричал — но я держала
Тебя
В объятьях своих жарких


# # #

Стоит мужичок под окошком
И прямо мне в очи глядит
Такой незаметный на вид
И так подлетает немножко

И сердце внутри пропадает
И холод вскипает в крови
А он тихонечко так запевает:
Ой, вы мене, вы текел мои
Фарес!


# # #

Вот Бао Даю сон приснился
Что некой деве молодой
Приснился некий Бао Дай
И к ней немедленно явился
И молвит ей: О молодая!
Я первый ведь тебя приснил
Потом уж ты по мере сил
Себе приснила Бао Дая
Во сне моем


# # #

Когда бы сильные метели
Наш этот домик занесли
Мы б тихо-тихонько сидели
На высоком воздухе земли
Куда-то там — не разобрать —
С седьмого этажа смотрели
О, Господи — ведь в самом деле
Ни капельки не разобрать
Кругом одна Природа-Мать
А там, за этой канителью
Там Батюшка-Народ — он злится
Он хочет к нам сквозь Мать пробиться
Он бьется, но рожает Мать


# # #

Вот молодежь ко мне приходит
А что я ей могу сказать
Учитесь? — да уже сказали
Женитесь? — женятся и так
А поженившись-научившись
Так это каждый проживет
А я скажу ей как злодей:
Живите там, где жить нельзя —
Вот это жизнь!


# # #

Вот пурга отошед позабылась
Утром выглянешь — Боже, прости!
Пухлым снегом вся местность забилась
Так что слова не произнести
Да какая-то виснет досада
Говорить-то, выходит, что надо
Что ж сказать-то, чтоб вышло красиво
Разве вот что: Ебитская сила
Экая!


# # #

Нет, мир не так уж и убог
Когда в любую щелку глянешь
За угол за любой заглянешь
И видишь — вон сидит там Бог
Как пташка малая тоскует
Лукавой ласкою глядит
А то как вскочет, как помчится
И снова нету никого


# # #

Вот великий праздник праздничный
У окошка я сижу
В небо высшее гляжу
И салют там вижу праздничный
А над ним цветочек аленький
Невозможный расцветает
Следом сходит Будда маленький
Всех крестом благословляет
Тут же наступает тьма
Как кошачий орган жуткий
На коротком промежутке
Все срывается с ума —
Бьется, рвется, цепи гложет
Пропадает, но не может
Только я сижу здесь маленький
Словно тот цветочек аленький
Нетленный


# # #

Господь листает книгу жизни
И думает: кого б это прибрать
Все лишь заслышат в небе звук железный
И словно мыши по домам бежать

А Он поднимет крышу, улыбнется
И шарит по углам рукой
Поймает бедного, а тот дрожит и бьется
Господь в глаза посмотрит: Бог с тобой —
Что бьешься-то?


# # #

Я поглядел в дверной глазок
А там она стояла
И на меня глядела
Не опуская век

И я вскричал: О номму! номму!
Зачем я подошел к глазку дверному!
Теперь не отойти вовек


# # #

Такой бывает вечер беспричинный
Особо в нашей средней полосе
Когда вдруг исчезают все
Все эти женщины-мужчины
Все эти знаки различенья
И над землею на весу
Гуляют ангелы внизу
Исполненные среднего значенья
Средней полосы нашей


# # #

Мы не от страшных ран помрем
Конечно ежели помрем
Но так как все же мы помрем
Выходит, мы помрем от ран
Нестрашных


# # #

Вот завилась пыль воронкой
Это смерть сюда идет
Может и пройдет сторонкой
В смысле, мимо обойдет

А чего идти ей мимо
Ей и здесь ведь хорошо
Вот когда ведь ты прошел —
Ведь понравилось, не правда ль?


# # #

Весна под окошками бродит
Родимая! Личко покажь!
На седьмой поднимися этаж
А то все внизу пропадаешь

Она ж отвечала смеясь
Гуляя средь гущи народа:
А на седьмом — там уже не природа
На седьмом — там уже черт те что


# # #

Странна ли, скажем, жизнь китайца
Когда живет на свете грек
И русский тоже жить пытается
И мериканец тот же грех
Берет на душу — средь природы
Жить не как дерево там вишня
Или там камни или воды
Иль, скажем, небеса, а видишь ли —
Как мериканец


# # #

Ты помнишь край, где все мы жили
Где пел полночный соловей
И некторый мужик двужильный
Пахал поля при свете дней

И возвращался с работы
На наш невинный палисад
Как будто из потьмы египтской
Бросал свой истомленный взгляд

И были мы не виноваты
И лишь сводящая с ума
Во всем была здесь виновата
Одна великая потьма
Египтская


# # #

Всюду мясо женское летает
Просит одевать-любить его
От души бывало отлетает
А душа не просит ничего
Потому что голая душа
Женская — безумно хороша


# # #

Вот он ходит по пятам
Только лишь прилягу на ночь
Он мне: Дмитрий Алексаныч —
Скажет сверху — Как ты там?

— Хорошо — отвечу в гневе
— Знаешь кто я? Что хочу?
— Даже знать я не хочу!
Ты сиди себе на небе
И делай свое дело
Но тихо


# # #

Вот человек и нет ему призванья
Ни ласкового средь других людей прозванья

Ни места, ни жены, ни сына
И плачет по нему в лесу осина

Но если что-то плачет по тебе
То это уж само серьезно по себе


# # #

Вся жизнь исполнена опасностей
Средь мелких повседневных частностей:
Вот я на днях услышал зуммер
Я трубку взял и в то ж мгновенье
Услышал, что я чистый гений
Я чуть от ужаса не умер —
Что это?


# # #

Вот Он едет на осляти
Отчего же он убог? —
А потому что это, дети
Вочеловечившийся Бог

Отчего ж он так страдает
Волочит ужасный крест? —
А потому то, дорогие
Это дело Бога есть

Отчего же это люди
Чуть чего — за топоры? —
А потому что они — бляди
Но до времени-поры


# # #

Ах, будущей жизни счастливой
Отсыпьте немного в пригоршню
От этого станет ли горше
Что вот подержу я в руках
Ну, не ее — так хоть прах
Ее
Будущей


# # #

Прекрасные девушки бродят по пляжу
Нагие как серны альпийских лугов
Я взглядом их трогаю нежно и глажу
И в море бросаю под ропот валов:

Они ко мне руки с пучин простирают
А я уже небо глазами держу
И солнце заходит и след их стирает
И я одинокий под взглядом лежу
Чьим-то


# # #

Как много женщин нехороших
Сбивающих нас всех с пути
В отличие от девушек хороших
Не миновать их и не обойти
Куда бежать от них! куда идти!
Они живут разлитые в природе
Бывает, выйдешь потихоньку вроде
Они вдруг возникают на пути
Как дерева какие


# # #

В ней все, Господь не приведи!
И как вошла и как приветствовала
И наполнение груди —
Все идеалу соответствовало
И мне совсем не соответствовало
Я тонок был в своей груди
Со впадиною впереди
И вся фигура просто бедствовала
Так — что Господь не приведи!


# # #

Женщина плавает в синей воде
Гладкою кожей на солнце сверкает
Ведь человек! — а как рыба какая
Неуловимая в синей воде

Но подберется когда не спеша
Ужас какой или пакость какая —
Вот уже только глазами сверкает!
Только безумие! Только душа!


# # #

Давайте думать как бывает
О том, что так легко не быть
О том, что каждый забывает
При том, что так легко забыть
Так как же этому не быть
Когда оно так и бывает


# # #

Он вспомнил о дальнем но главном
О родине вспомнил своей
Привиделись свет и пространство
И блики знакомых людей

Он двинулся в том направленье
И в стенку ударился лбом
И это родство и знакомство
С тех пор узнает он в любом


# # #

Прозрачные сосны стояли
Меж ними стояли прекрасные ели
Но все это было когда-то вначале
Когда мы и ахнуть еще не успели
Все это по-прежнему где-то стоит
Но мы уже мимо всего пролетели
И мимо сосны, что прозрачна на вид
И мимо прекрасной и памятной ели
Куда ж мы спешили-летели?
И где отошли от летучего сна? —
Да там, где уже не прозрачна сосна
И где не прекрасны, но памятны ели


# # #

Солдат лежал напротив неба
И был он намертво убит
Иль притворялся, чтобы пуля
Которую на нитке Бог
Сквозь все миры привел к солдату
Чтоб познакомить их, но пуля...

Но пуля! Но солдат! Но Бог!


# # #

Если смерти не бояться
То не так прекрасна жизнь
Потому бояться смерти
Жизненный закон велит

Так и ты вот — бойся смерти
Ну а сам смотри вперед
И представь что смерть вся сзади
Хотя смерть вся здесь вокруг


# # #

В любую вещь вхожу до середины
А там уж Бог навстречу мне идет
Бутылку выпьешь так до половины
А там само без удержу идет

Вот так нас любит Бог — лишь пальцем поманит
А сам уж со всех ног навстречу нам бежит


# # #

Как же так? —

В подворотне он ее обидел
В смысле — изнасиловал ее
Бог все это и сквозь толщу видел
Но и не остановил его

Почему же? —

Потому что если в каждое мгновенье
Вмешиваться и вести учет
То уж следующего мгновенья
Не получится, а будет черт те что —

Вот поэтому.


# # #

Нет последних истин — все истины предпоследние
И в смысле истинности и в смысле порядка следования

Да и как бы человек что-то окончательное узнал
Когда и самый интеллигентный, даже балерина,
извините за выражение, носит внутри себя,
в буквальном смысле, кал

25-Й БОЖЕСКИЙ РАЗГОВОР

Бог меня немножечко осудит
А потом немножечко простит
Прямо из Москвы меня, отсюда
Он к себе на небо пригласит

Строгий, бородатый и усатый
Грозно глянет он из-под бровей:
Неужели сам все написал ты? —
— Что ты, что ты — с помощью Твоей!
— Ну то-то же

# # #

Скажи мне, о чем ты сейчас размышляешь
Взирая на этот квадрат
А я размышляю о ласковом круге
Который квадрату ни друг и ни брат
А кто же квадрат этот названный круга?
Убийца он кругу квадрат
Однако в квадрате хоть жить нам возможно
Ах, где только щас ни живут


# # #

Посредине мирозданья
Среди маленькой Москвы
Я страдаю от страданья
Сам к тому ж ничтожно мал
Ну, а если б я страдал
Видя это или это
То страдания предметы
Принимали б мой размер
Но страданьем же страданья
Я объемлю мирозданье
Превышая и Москву


# # #

Скажем, грек поднимет голову
Что же видит над собой? —
А он видит Бога голого
Потому что жарко там

Ну а мы поднимем голову
Что ж в отличье видим мы? —
Тоже видим Бога голого
Но посереди зимы
В отличье


# # #

Вот дождик на улице хлещет часами
И пусть его хлещет по травам и веткам
Вот я и поднялся до мудрости самой
Какая возможна по слабости ветхой

А мудрость вся эта — не хитрость какая
Но лишь повторение мысли убогой
Что все происходит со смыслом глубоким
А вот что за смысл — это мудрость иная


# # #

На том свете по идее
Нам несложно будет жить
Мы уж ко всему привыкшие
Да и от всего отвыкшие
Вот в раю сложнее жить —
Им ведь надо дорожить
По идее


# # #

Отчего бы мне не взять
Да и не решиться на бессмертье
Это непонятней смерти
Но и безопасней так сказать
Безопасней в смысле смерти
А в смысле жизни — как сказать


# # #

Соловьи солдат тревожат
То им пятки пощекочут
То с ногами на них вскочут
То под сердце острый ножик
Им засадят – Боже Свят!
Соловьи, вы бы солдат
Не тревожили
А?

 

# # #

Я помню этот сад неброский
С оттенком серого и розового
Как суриковские наброски
К святой боярыне Морозовой

Когда она приходит в сад
Почти растений не касается
И еле видимый Де Сад
С Мазохом в ноги ей бросаются
С едва слышимыми рыданиями

 

# # #

Я иду, навстречу мне
Словно светленькая стружка
Березовая
Легкая идет старушка
Улыбаясь как во сне
Господи, как у Легара
В оперетте
А она вдруг перегаром
Как дыхнет!
Хотя тоже, тоже – очарование
И тоже, тоже как в оперетте
Но уже Соловьева-Седого

 

# # #

Я видел почерневший труп
В леске
Последний результат разборки
Местной
Над ним исполненный сноровки
Спокойный безразличный труд
В соседствие червей и мух
Каких-то молчаливых двух
Судебно-медицинских экспертов
В окружении многочисленных зевак
По случаю оказавшихся в местном леске
Беляевской зоны отдыха

 

# # #

Две старушки на пенечке
Примостились на опушке
Бок о бок
Пролетели их денечки
Вот, они уже – старушки
А старушкам все красиво
Даже смерть – и в этом сила
Их
Да уже и моя с недавнего времени.

 

# # #

В вагоне поздней электрички
Подмосковной
Я с обожанием слежу –
Вот слесаря, вот медсестрички
Вот инженер, а вот ИЖУ
Работник
А вот военный при ремне
Представиться позвольте мне
Тоже –
Поэт!
Ваш современник

 

# # #

С ногами длинными и голыми
Блестящими как плотный жгут
Идет
А я навстречу ей с глаголами
Которое сердца лишь жгут
А ноги, они что? – не жгут?
И прочьи мелочи нательные
Не жгут? – и вот они отдельные
Уходят

 

# # #

Шел и повстречал я ежика
Заглянул ему в глаза
Он мне говорит: А ножика
Нету у тебя ли за
Спиной?

Я ответил: Милый мой
Кто же знает – за спиной
Что у нас
Творится

 

# # #

Немножко кушают, немножко
О счастье думают, потом
Под яблони густую тень
Ложатся и безумно долго
Спят

А кто это? – да наши кошки
Сперва покушали немножко
Затем немножко подумали о счастье
И улеглись спать в густой лиловатой бархатной яблоневой
тени в саду

 

# # #

Они мне скажут; Выпьем пива! –
А я спрошу: Вы кто такие? –
А мы такие и сякие! –
Оно и видно, правда, пива
Выпить
Не откажусь

 

# # #

Приходит белый Новы й год
Как в ласковых сапожках кот
Тебя в незащищенный рот
Целует, зубками берет
Тебя за нижнюю губу
И вы летите как в трубу
Некую
Засасывающую

 

# # #

Сидят в метро и глазки строят
Трина-четырнадцати лет
Полупленительные трое
Не рано ли еще? – Да нет! –
Отвечают –
Мы уж во всем искушены
Да и уже разрешены
Самой природой
Нам все эти штучки! –
Понимаю, понимаю
Но все равно, рановато вроде бы

 

# # #

Лежит корова на снегу
И ни на чем вот не настаивает
И снег вокруг нее подтаивает
А я вот даже не могу
Спокойно на нее смотреть
Уйди корова! уж на треть
Мышцы мои сведены судорогами
От созерцания подобной картины всего на протяжении
каких-то 15 минут

 

# # #

У меня весьма полезный
С моим личным организмом
Договор
Он болеет – я не лезу
Но и я болею – он не лезет
Ко мне
И как-то получается
Во всяком случае, получалось до сих пор

 

# # #

Жил недобрый царь Иуда
Он среди честного люда
Очень не любил Христа
Так что прямо до креста
Довел
Его
Вот такие вот злодеи
Жили в древней Иудеи
Вот такой вот род людской! –
С некой даже и тоской
Невыносимой
Впрочем, вполне и объяснимой
Все это поведал мне один очень серьезный пятилетний


мальчик

# # #

Я кушал океанских гадов
Рассматривая их в упор
Они смущенно нежный взор
Свой
Почти девически прохладный
Потупливали мне ответно
Подумалось, а интересно это
Какими глазами взглядывали бы они на меня, лежащего
перед ними на большом блюде ассорти из людских
голов, обрызганных соком выжатого лимона

 

# # #

Так что ж с Чечней нам делать, вкупе
Со всем? – а на аукцион
Поставить, кто ее там купит
С ее проблемами – пусть он
О них пусть судит-рядит истово
А мы под небесами чистыми
Будем
От всего отрешенные
Созерцать дальние события, отгороженные от нас
прохладным воздухом отстояния

 

# # #

Вот бегут из женской школы
Сотни девочек премилых
Я гляжу на них с укором:
Девочки, а где ж вы были
В мои годы ученичества?
Ну, какое-то количество
Вас
Конечно
Было и в годы моего детства
Но не таких и не столько

 

# # #

Доктор зубом занимается
Зуб совсем-совсем плохой
А и вовсе не стесняется
Этого
В ситуации такой
Я б и вовсе, что на нет
От смущения сошел
А ему – и горя нет
А ему – все хорошо
Вот такая нравственно-этическая невменяемость

 

# # #

Дверь заперта и окна ставнями
Закрыты наглухо давно
К стене лопаты две приставлены
И лишь вверху одно окно
Чернеет – видимо, чердак
Я мимо шел и просто так
Бросил взгляд

 

# # #

Приходит в школу некий заяц
А там учительствует волк
И заяц честно, не скрываясь
В лицо ему бросает: Волк! –
Да, волк, так что ж прикажешь делать? –
А обратись-ка чистой девой
Учительствующей! –
И обращается

 

# # #

В этом доме жил Чайковский
В Москве
На кольце
Выходил он на мороз
На возок садился конский
В воротник соболий нос
Прятал и смотрел в томленье:
Сколько юношей! Вот Ленин
Юноша
Раскрасневшийся
Пробежал на очередную революционную сходку

 

# # #

Мой скромный сад засыпан снегом
Сидят две белые сороки
Следы их краткого пробега
Виднеются, видны их ноги
Ушедшие по локоть в снег
Вот так проснется человек
И видит:
Сад
Снег
Сороки
Их ноги
По локоть ушедшие в снег

 

# # #

С утра лежит под снегом Вена
Выскакиваешь бодр и зол
Как-будто некий внутривенный
Приняв укол, надев камзол
И с партитурою подмышкой
Летишь как-будто на разбой
Легкий
Вдруг слышишь голос над собой:
Послушай, Моцарт-коротышка
Куда разогнался-то?

 

# # #

Если инопланетяне
Прилетят – ну, прилетят
Мы, конечно, не потянем
Против них, увы! хотя
Хотя
У нас есть зато душа –
Хороша, не хорошо –
Зато есть

 

# # #

Дитя, измученное жаром
Уснуло наконец и снится
Ему уездная больница
Пух тополиный белым шаром
Огромным
Бесшумно вваливается в дверь
Чуть медлит и затем как зверь
Перелетает на грудь

 

# # #

Одна интеллигентка
влюбилась в гармониста
И вот он полуголый
сидит посреди книг
Ее
И водку пьет и редко
лады перебирает
И рьяно давит кнопки
ведь все-тки – гармонист

 

# # #

Она с библиотеки
к себе домой приходит
Ключом дверь отворяет
и видит – гармонист
Весь пьяный полуголый
лады перебирает
И нету в ней приязни
и нету в ней любви
Прежней
Уже
Прощай, прощай, гармонист!

 

# # #

Сколько времени с поры той утекло
Помню наш послевоенный класс
А из-под одной парты потекло
А на той парте я сижу как раз

Я встаю, а весь уже седой
Сухонький, то есть насквозь сухой
Проветренный насквозь

 

# # #

Ребенок спит один средь сада
Вот – подходи, бери, любой!
И никакой тебе засады
Иль сложной хитрости какой
Охранной
Но нет
Не все так просто, милый друг!
Иль совесть – разве только звук
Пустой?


# # #

Бежит, мобильным телефоном
Помахивая на бегу
Что за безвестная персона?
В каком это таком году?
Уж память от всего устала
А это вот хранит – запало
Значит


# # #

В садочке за беленой хатой
Мальчишка тянет кислый морс
Мать режет крупные томаты
В лоханку под жужжанье ос
Мальчишка глянет за ограду
И встретится со мною взглядом
Мимо
Проходящим

 

back to top