Menu

Hwost

АЛЕКСЕЙ ХВОСТЕНКО. СТИХИ


Легендарный поэт, музыкант, художник, его называют "дедушкой русского рока" и отцом ленинградского андерграунда. А. Хвостенко является автором известных песен: "Сучка с сумочкой", "Орландина", в соавторстве с Анри Волохонским написал "Рай" (более известный как "Город золотой" или "Под небом голубым"), он же переложил стихи на музыку средневекового композитора Франческо ди Милано и стал первым исполнителем этой песни. Сотрудничал с группами "Аквариум" и "АукцЫон", а также выпускал альбомы сольно. С 1977 г. жил в эмиграции, лишь в январе 2004 г. получил российское гражданство.
Скончался 1 декабря 2004 года (эта дата на могильной табличке, в статьях дата смерти 30 ноября 2004 г.), похоронен на Перепечинском кладбище (19 уч. могила 7525).

 

 


СТИХИ ДЛЯ ПСИХОАНАЛИТИКА
О РУССКОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЕ

«но увидев тело музыки
вы не заплакали навзрыд,
или прохожий говорит:
скорбь вас не охватила?
да, музыки волшебное светило,
погасшее,имело жалкий вид.
ночь царственная начиналась...
мы плакали навек».
а. введенский

река-река плывет и спереди
видна трава, видны мосты
и громкий сон трамвая-верди
с утра заползшего в кусты.

и всякий беглый итальянец,
на немца холку вздернув шляпу,
выводит блеск и плеск на танец
то, что сверкал в бетховен-папу.

но что же? русский был лукав
забыт иль берегом нагружен?
нет, - мандолинную рукаву
певец зовет к себе на ужин.

поет он ей: "прощай, прощай,
о ты, как месяц над пригорком!"
и мышку вынув из плаща,
пускает в темную каморку.

какое дикое гуденье
услышит выходец из русских,
трамбона тренье и скрипенье
в кривых руках на запад узких.

нет, не гармония, река -
но ряд струи твой лезет в будку!
когда встаешь на каблуках,
заметишь тонущую шутку.

спасать ее? вот это дело!
а дирижер? - он будет дуться!
имея в пальцах складок тело,
он мог бы к нам и повернуться.

чтоб оглянуться и заметить:
вот мы! - несем реку в портфеле!
и певчих птиц придав планете
звезду колеблем еле-еле.

гляди на это представленье,
о дирижер, фанатик, скряга!
как мы ручьем теряя пенье
поем без устали "варяга".

но, но, река! потише! ваши
уж слишком хлопаются уши,
и гендель-бах стоит на страже,
отважно мусоргским укушен.

и преднамеренно повешен,
стремясь в сибирскую келейку,
из срубов маленьких скворешен
пускает в воду канарейку.

а мы уж видим речки спинку,
картечью встретив иностранцев,
и напугав морскую свинку,
пришельцев складываем в ранцы.

 


ВЕЧЕРНИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ ПРИ РАЗГЛЯДЫВАНИИ
ЭЛЕКТРИЧЕСКОГО ЧАЙНИКА

"странник, знаешь ли любовь"
/а.грибоедов/

в каком предмете пустотелом
таят невежливые вздохи
счастливцы, знающие ухом
всю прелесть слабостей порочных
в каналах мысли водосточных?
ПРОВЕРИТЬ ЭТОЙ ТАЙНЫ ПРОЧНОСТЬ
посыпать эту тайну дустом,
раскрыть влеченье парашютом
с очаровательною грустью
нам редко в голову приходит...
а, между тем, на пароходе,
когда мы покидаем сушу,
сомненье прячется нам в душу,
и червь, как сердцевину груши,
себе в обязанность положит
грызть наших доков перепонки...
ах, наши дёсны слишком тонки,
чтоб запросто вместить обычай,
любезный волосатым предкам -
красть со столов господ объедки
и наливаться кровью бычьей;
нам наливаться соком вешним
в пределах полинялой клетки.
да, - прочь из клетки!
знаешь, странник,
о пользе выигранной битвы
мы узнаем под взмахом бритвы,
подчас не узнаём солдат,
в ручье же видим водопад,
хоть он поверхностно недвижим
и силой буйною обижен.
нам падать на штыки позора
приятнее, чем спать во ржи,
хоть часть она того узора,
в котором облако кружит.
ах, странник, странник!
что за притча -
твоя посудина из жести
глухие подает надежды,
тревожные приносит вести.

 


ШАБАШНАЯ ПЕСНЬ ВЕДЬМЫ

Гутц!
Алегремос!
Астарот,Бегемот!
Аксафет,Сабетен!
Тенемос!
Гутц!
Иаяла,на,де,кагале!
Сегане!
Веде,шуге,не,де,ле,шуге!
Сегана!
Гулле,гуале,на,да,лаффа!
Сагана!
Шиха,эфан,рове!
Чух,чух!
Крыде,эхан,сцохе!
Чух,чух,чух!
Гутц!


Кубуту!
Абту!
Ков!
Чух,чух!
Тубцы!
Ка!
Убту,убту!

 


ПРИЛИЧИЯ РАДИ

м.в.ломоносову

"правда, приятно согласие музыкальное,
приятны и колеры, но их приятность весьма
разная"
"к чему кто склонен, тому то больше и
приятно. не всем одна забава угодна."
/из речи академика и.вейтбрехта
о клавесине для зрения/


мы в колбочках теперь
летим в стекляшках
бусинах
летим теперь
и вежливо киваем встречным:
"с добрым утром
"здравствуйте
"когда
"мы снова встретимся
"на этом промежутке
"когда мы вновь
"в той паузе столкнемся лбами."

/ах что за удовольствие
лететь на чистой ноте
иль плыть покачиваясь
на второй линейке
упрятавшись в бадью диеза/

и каждый раз
суворова встречая
снимаем с головы ультрамарин
а колер полководца подбоченясь
нам тоже весело
кричит "ура" с монблана

вот всем на удовольствие
война
за право
наслаждаться трением
соприкасаясь с хрупкостью стекла
и щуриться
на яркие дощечки.

 


/К ТЕМЕ ЛЮБВИ/

в трубе застряло облако. топор
забыв свой давний спор с инаковерцем,
скрипел по каменному дну землепроходца,
как тот комар, что с незапамятных времен
свалился с берега на тощий ил болот
и там искал свой молот.
нам был виден
и край растенья стиснутого морем
со всех сторон и оборот коня,
влекомого охотником в сугроб,
затем охотник с головой коня,
/он рыщет по лесу с огнем в руке и дудкой/
свистело небо в дырки барсуков,
катился шар жука по наковальне...
и мы нашли ее. она со всех сторон
была занятнее и веселей чем глобус.
любовь светилась, точно кактус,
когда в нем ищут блох индейцы,
она нам предлагала экскурс
по отпечаткам своих пальцев.
любовь висела на пружинах
кустов и медленной поляны,
текла в ручьях, скользила под обрыв,
и там замешкавшись, стонала
под тяжестью паров весенних и ночных.
любовь происходила, как нарыв
и этот воздуха порыв
с ней заодно кипел и удалялся,
и где-то в чаще повторялся
в сплетении корней.
пеньков замшелых груды
валялись под деревьями
печальным памятником прежних увлечений.
они напоминали баснописцев -
посланцев в мир глаголов и шнурков,
/им не хватало башмаков,
чтоб быть изящнее и несколько повыше./
да их соломенные крыши
прогнили и светились,
когда в них, пробужденные, смотрелись
лягушки, бабочки, козявки, мотыльки
и пехотинца гвозди, вбитые в сапог...
любовь происходила как поток.
и мы неслись на щепке без подков,
без всех узлов и медных побрякушек,
без фитилей, нарядов и подушек
под душным сводом лопухов.
и мир куском ольхи повис над горизонтом,
когда все стихло.
облако вспорхнуло
на край трубы и там повисло бантом
в пазах кирпичной кладки домны,
и только в раме бронзовой качался франтом,
повязанный шарфом евгений томный.

март 65

 


ВЕРПА /ПОРТРЕТЫ ДРУЗЕЙ/
а.сорокину

мишени это:
петербургская сторона
васильевский остров
коломна
аптекарский остров
охта
выборгская сторона
голодай
новая голландия
франция
италия
фармакология
вологда
одним словом
российская /империя/

1

далеко виден петровского острова серый
скелет /автономная кочка/
так невзначай его выдумал японский
живописец или мыслитель
так мы сами рисуем его в зарослях
тигра или с камышами в руках
так он питается влагой маркизовой лужи
и напичканный важной историей исчезает
в европе

2

вот человек
не умеющий собственно слово "дышать"
вывести за руку
из ряда других
ничего не значащих слов
вот человек
/в шляпе
или с исакием на плечах/
бросает вышеупомянутую историю
на игорный стол
и рассуждая о невозможности проигрыша
уже целую вечность ставит на зеро
/нуль/

3

в родительском доме происходят странные
вещи / /!
отвечая на...........
и поглаживая европу по головке он прошел
вдоль зимней канавки к неве
где-то в складках его одежды затерялись
нидерланды
/а что собственно?/
в португалии - салазар или я
и
/был там столетием раньше/

4

сразу за охтой начинается провинция
бабы и мужики полощутся в лужах
громко хихикая и брызгаясь грязью
далее следует тщательно Охраняемая
помещичья усадьба
с портретами бывших вологодских
предводителей дворянства
/в подвалах/
церковь в которой на пасху
/да и все остальные погоды/
слышен стук друг о друга латунных шаров
и далее -
в самом низу -
за границей:
подпись моя
/а.хвостенко/

5

сундуки
саквояжи
портпледы
коробки
чемоданы
все сдается в багаж
/с условием непременной отдачи их
по концу путешествия/
но на глазах у меня совершается чудо
некий / один / чемоданчик
путешествует тут же
/рядом со всеми туристами/
один
без "хозяина"

6

а иначе
мишени - это лишения
/постоянные пропажи когда-то
значительных слов/
записанных раньше
условий и правил игры.


/Сорокин, Алексей Георгиевич - эстет, бродячая душа Петербурга, друг Роальда Мандельштама и живописца Ярефьева./

 


ПУШКИН И ГЕНИЙ

поэт пушкин сочинил следующие стихи
поэт пушкин вбегает сломя голову и останавливается на холме
поэт пушкин желает прочесть следующие стихи
вот эти следующие стихи:

если жизнь тебя обманет,не печалься, не сердись!в день уныния смирись:день веселья, верь, настанет.сердце в будущем живет;настоящее уныло:все мгновенно, все пройдет;что пройдет, то будет мило.

поэт пушкин никогда не сочинял следующих стихов
поэт пушкин плюет опять из своей засады
поэт пушкин хочет пройти в другом месте но снова
натыкается на следующие стихи:

чёрт бы взял воспоминанья!чёрт побрал бы вас всех, баб...кроме лишь одной-единой...

узкая скалистая тропинка в горах. раннее утро. пушкин быстро
и сердито идет по тропинке. полураздетая девка старается
удержать его и говорит следующие стихи.
вот эти следующие стихи:

постой-ка! из тебя повыбьют пыль,своротят скулы, фонарей наставят.

старушке уж не хочется домой. она прячется за спину прохожего
и не саоим голосом кричит "ку-ка-ре-ку". пушкин средних лет
недоуменно оглядывает эту сцену.
поэт пушкин сочиняет следующие стихи:

царь с царицею простилсяв путь дорогу снарядился.

 

***

жуки ползут на тонких лапках
ведьмы трогают цветы,
и вселенной дикий запах
превозносит имя-ты.

кречет ищет место вроде
хоровода с преступленьем
церемоний с наказаньем,
хорь его послушный воле,
ходит по полю в камзоле,
собирая показанья.

 


ПОСВЯЩЕНИЕ ТРИСТАНА

неразделенный разомкнут
в своей привязанности к телу,
возьми пастуший прут и кнут,
ступай к отцовскому наделу.
смотри - как муха, оседлав
круп непокорной кобылицы,
прочтет все сорок с лишним глав,
и съест последнюю страницу.

/июль 65/

 

***

судьбу жука, ушедшего в карман
и флейту лона, что пропела басом.
куда пропал твой голубой дискант,
о, черви. вами, вами съеден кант
о черти звучные вместительного лона
гудящего подобия бидона,
губящее все, что попало к вам.
лягушек квак из пищевода выпи,
куда бежать от вашего кивка -
за пивом, или, чтобы квасу выпить
микробы тоже гибнут внутри вас.
смертелен жизни чрева контрабас
и мозга полужидкий этот бубен
висит над лесом гибелен и трубен


Я — дегенерат, имеющий все основания...
2.
Иногда сплю
3.
Святая морда милиционера
Святая жопа продавщицы в булочной
Старушка упала
Вокруг стоит публика
4.
В пивной не хватает места
Для любителей пива
5.
Ах вот как
Ах вот оно что
Ах вот оно как
Ах вот что
6.
Я живу в Измайловском Зверинце
7.
Я
8.
Не хочу
Не могу
Не желаю
9.
Сил моих нет
Лет моих нет
Рыб моих нет
Рук моих нет
Ног моих нет
10.
Люди — канарейки
Я разглядываю их
Перед тем как взять перо
11.
Зимой постоянно горит бумага
12.
Это так удивительно
Это просто необъяснимо
13.
Москва растекается по всей России
Ей тесно здесь
             в моем доме

14.
Мыши
Маленькие мыши
Мыши — мыши

15.
Жуки
Маленькие жуки
Жуки — жуки

16.
Верпа всегда умирает

17.
Отважный русский летчик...

18.
Разумеется я здесь
Я присутствую
Я исчезаю
Я у

19.
Сиди рядом
Я при
Ладно не
       вольно
20.
Когда родился
В 1940 году
Когда я родился
...............

21.
Когда я живу
............
Когда я живу
............
Когда я живу
............

22.
Что это за фамилия
Иванов
Петров
Стеблин-Каменский

23.
Кто там
Кто там
Кто тут
Кто там

24.
Постараемся вспомнить

25.
Я не Адонис
Я не собака
Я не рытвина

26.
Что это — тюрьма
Что это — дом
Что это — город
Что это — музыка

27.
Целуй меня
Не целуй меня

28.
Мороз
Свинство
Дерьмо

29.
Индия
Япония
Китай
Индонезия
Р-р-р-р

30.
Апатия — самая сильная страсть


31.
История — это болезнь
Фауна — это болезнь
Флора — это безумие


32.

 
33.
О..!

34.
Грязная подлая куртка

35.
Завтра я уезжаю
Еще раз уезжаю
Со всем этим

36.
Цветы оживают

37.
Совсем другое

38.
Святые умалишенные

39.
Водка
Наркотики
Голод

40.
Счастье

41.
Улица на которую
Выходят мои окна

42.
Курсы массовиков

43.
Трамвайная остановка

44.
Почтовый ящик

45.
Забор

46.
Стихи сжигают
На тарелках
На блюдцах
На полу

47.
Я сжигаю стихи на лестнице

48.
Мои друзья знают меня
Но я не знаю

49.
Кто меня любит


50.
Кто гадит

декабрь 1965

 

 

Внутри собаки

Внутри собаки жуть и мрак.
Внутри енота жуть и мрак.
Внутри рыбешки пустота.
Внутри бутылки пустота.
Внутри затылка пустота.
Внутри коровы жуть и мрак.
Внутри собаки,
Внутри собаки,
Внутри собаки жуть и мрак.
Внутри собаки,
Внутри собаки жуть и мрак.

 


Орландина

                  Стихи Алексея Хвостенко, Анри Волохонского
                  На музыку французского шансонье Жана ФеррА

В полночь я вышел на прогулку,
Шел в темноте по переулку.
Вдруг вижу - дева в закоулке
Стоит в слезах.
"Где, - говорю, - тебя я видел?
Кто мне, скажи, тебя обидел?
Забыл тебя?
Ты Орландина, ты судьба моя,
Признайся мне, ведь я узнал тебя"
"Да, это я."

"Да, мое имя - Орландина
Да, Орландина, Орландина
Знай, Орландина, Орландина
Зовут меня.
Где-то, сказал, меня ты видел?
Знаешь что сам меня обидел?
Забыл меня?
Но для тебя забуду слезы я,
Пойду с тобой коль позовешь меня,
Буду твоя."

"Ах как хочу тебя обнять я,
Поцеловать рукав от платья.
Ну, так приди в мои объятья..."
И в этот миг
шерстью покрылся лоб девичий,
Красен стал глаз, а голос птичий...
И волчий лик.
Меня чудовище схватило
И сладострастно испустило
мерзостный крик.

"Видишь ли, я не Орландина.
Да, я уже не Орландина.
Знай, я вообще не Орландина.
Я - Люцифер!
Видишь, теперь в моих ты лапах,
Слышишь ужасный серый запах?
И гул огня?"
Так завопил он и вонзил свой зуб,
В мой бедный лоб свой древний медный зуб
Сам сатана.
Сам сатана.

 

Прославление Олега Соханевича

                Алексей Хвостенко,
                Анри Волохонский

В море Черном плывет "Россия"
Вдоль советских берегов,
Волны катятся большие
От стальных ее бортов.
А с советских полей
Дует гиперборей,
Поднимая чудовищный понт,
Соханевич встает,
В руки лодку берет
И рискует он жизнью своей.

Как библейский пророк Иона
Под корабль нырнул Олег,
Соханевич таким порядком
Начал доблестный свой побег.
Девять дней и ночей
Был он вовсе ничей,
А кругом никаких стукачей,
На соленой воде,
Ограничен в еде,
Словно грешник на Страшном  суде.

На турецкий выходит берег
Соханевич молодой,
Турки вовсе ему не верят,
Окружая его толпой.
И хватают его,
И пытают его:
- Говори, - говорят, - отчего?
Ты не баш ли бузук,
Ты нам враг или друг,
И откуда свалился ты вдруг?
- Плыл, приплыл я сюда по водам,
Как персидская княжна,
От турецкого народа
Лишь свобода мне нужна.
Я с неволи бежал,
Я свободы желал
Я приплыл по поверхности вод,
Я не баш, не бузук,
Я не враг и не друг
И прошу не чинить мне невзгод.

Турки лодку проверяли,
Удивлялися веслам
И героя соблазняли,
Чтоб увлечь его в ислам
 - Если ты, - говорят,
Десять суток подряд
Мог не есть и не пить, и не спать,
То тебе Магомет
Через тысячу лет
Даст такое, что лучше не взять.

- Не тревожьте, турки, лодки,
Не дивитеся веслам,
Лучше вместе выпьем водки -
Лишь свобода наш ислам.
В нашей жизни одно
Лишь свободы вино,
И оно лишь одно нам мило,
Нам свобода мила,
Вот такие дела,
И прошу не неволить меня.

Возле статуи свободы
Ныне здравствует Олег,
Просвещенные народы
Мы  друзья ему навек.
Лишь такими, как он,
От начала времен
Восхищается наша земля.
Он прославил себя
И меня и тебя,
Смело прыгнув за борт корабля.

1977

 


Стриптиз во вкусе ООН

                   Алексей Хвостенко
                   Анри Волохонский

А ну-ка, приятель, снимай штаны,
Шляпу скорей долой,
Нынче одежды тебе не нужны -
Ты ведь поешь со мной.
Больше одежды тебе не нужны -
Лучше споем со мной.

А ну-ка, дружок, расстегни пиджак,
Вынь из него жилет,
Вынь из штанины кальсон наждак
И воротник-манжет.
Стоит пример тебе взять с моржа
И обнажить скелет.

А ну-ка взгляни на себя теперь -
Видишь стоишь хорош!
Сбрей поскорей с себя пух и перья,
Сдерни остатки кож.
Помнишь, как мамонт - античный зверь
Тоже ходил без кож.

Ныне же праздный его костяк
Бьет  в барабан-бидон,
Вот и остался  тебе пустяк -
Сделай как делал он.
Пусть твои кости в скелета гремят
Череп гудит в тромбон.

Каменный пуп одолеет стыд
С низом плясать гавот,
В пляске веселой забудешь ты
Печень, язык, живот.
В пляске безумной полюбишь ты
Музы моей полет.

Плюнь, что утроба ворчит, пуста
Треском облезлых птах.
Этот куплет повтори до ста
Тысячи раз в устах.
Этот куплет говори до ста
Тысячи раз в устах.

Кости берцовые выкинь вон
Челюсти мне давай,
Самую главную кость в ООН
Ты поскорей отдай.
Главную кость перешли в ООН -
Смело теперь гуляй.
Самую главную кость в ООН
Ты навсегда отдай.

1967

 


Чайник вина

                  Алексей Хвостенко

         
А не пойду ли я собирать коноплю -
Ведь любимой уж нету со мной.
В одиночестве я мухоморы коплю,
Пропадаю в тоске неземной.
В одиночестве я мухоморы коплю,
Пропадаю в тоске неземной.


Или, может, иль мак собирать мне пора,
Если сух шестопаловый цвет,
Или попросту сесть на иглу на ура,
Если милой со мной уже нет?..
Или попросту сесть на иглу на ура,
Буде милой со мной уже нет?..

Волчий жмых, рыжий пестик, дурные врачи,
А колес лекарь в дом не везет.
Волки воют по зайцам на лунной печи,
А луна черепахой ползет.
Волки воют по зайцам на лунной печи,
А луна черепахой ползет.

Скоро тает гнила на язык белена,
Мокнут в пене извивы ужей.
Эй, слуга, завари-ка мне чайник вина,
Скоро ночь и проходит уже.
Эй, слуга, завари-ка мне чайник вина,
Скоро ночь и проходит уже.

 

Вальс-жалоба Солженицину

                             Алексей Хвостенко,
                             Анри Волохонский

Гуси летят и летят перелетные с красными лапками,
Встречные ветры несут им попутные пух одуванчиков,
Падают перья, взлетают, кружат неподвижные рваными хлопьями.
Легкие с красными лапками утки летят перелетные грустные.

        Ах, Александр Исаич, Александр Исаевич,
        Что же ты, кто же ты, где же ты, право же, надо же.

По лесу, по полю белые прыгают беглые кролики,
С красными глазками прячутся в заросли зайцы бывалые,
Совы слепые, глухие медведи голодные, белые-белые
Падают, пляшут, порхают, ползут и бегут перебежками,

        Ах, Александр Исаич, Александр Исаевич,
        Были бы, не были, ежели, нежели, дожили.

Хамелеоны, цепляясь за сучья, коряги багряные,
Цвет поминутно меняют на пристальный глаз постороннего,
Тут же с красивыми крыльями  всякие разные бабочки -
Белые яйца да красные коконы - все муравьи подколодные.

        Ах, Александр Исаич, Александр Исаевич,
        Так ли, не так ли и то да не то, да не то еще.

Черной черникою синей кругом прорастет смородина,
Не было ягоды слаще березы рябиновой,
Красная-белая, красная-белая, красная-белая сквозь полосатая ягода,
Эко зеленое-мутное царство Канада-Мордовия - вселенская родина.

        Ах, Александр Исаич, Александр Исаевич,
        Что же ты, кто же ты, где же ты, право же, надо же.

Крапчатый дятел, пятнистая тварь, конопатая иволга,
Гриб сатанинский, большая поганка румяная,
Жаба косая-кривая-хромая, змея многоногая подлая,
Многоголовая да многоглавая мерзкая гадина,

        Ох тяжело, нелегко, Александр Исаевич,
        Так-то, вот так, Александр Исаич, Исаевич.

1979

 

И ночь, и день...

                  Алексей Хвостенко

И ночь, и день,
И сон, и смерть,
И небо, и вода.
Последний путь,
И первый снег,
И легкая звезда.
Земля и путь,
И сон и смерть,
И день, и ночь всегда.

Всегда легко,
Всегда легка,
Давным-давно, всегда.
И здесь светло,
И там светла,
Светла и далека.
И никогда никто-никто
Не будет никогда.

Скажи: "прости",
Забудь, прости,
Запомни и прощай.
Не забывай,
Не вспоминай,
Скажи: "Не покидай."
Скажи: "прости",
прости, прощай,
прости, пропой, прощай.

И ночь, и день,
И сон, и день,
И дом, и дым, и снег.
И свет в окне,
И свет навек,
Любовь и снег навек.
Любовь и снег,
И снег и свет,
И свет и смерть навек.

 


Песня о независимости

                        Алексей Хвостенко
                        Анри Волохонский

Кто от мира независим, кто узду ему не рвет,
Кто ему от ямы лисьей волчий корень  не кует,
Кто  дубовою пенькою в печь не мечет сгоряча,
Кто кумы его тюрьмою не кивает от плеча?
Голова лежит поодаль - руки-ноги в стороне,
Бродит узник на свободе в незнакомой стороне,
Черт на редкий ладан лает, сладкий дым меняет масть,
Ветер-ветер собирает зубы в каменную  пасть.

Говорю вам: редкий ветер скачет в каменную ночь,
Черт от беса рыло прячет - отпустить его не прочь,
Узник  бродит вкруг темницы, головой ломая дверь,
Все течет перемениться - говорю я вам теперь.
Ах, поверь, поверь, поверьте, говорю - поверьте мне -
Волчий  дуб не стоит смерти в незнакомой стороне,
Слез не знает пень в природе, чтоб лепить на обух плеть...
Кто от мира на свободе, чтоб хвалу ему не петь?

1980

 


Милая моя

                  Стихи Алексея Хвостенко
                  На музыку Доменико Чимарозы (Италия, 18-ый век)


Милая моя,
Не слышу пение твое,
Не слышу речи я твои,
Не вижу лика твоего,
Сиянье взора твоего.

Снимите с век моих слюду,
Гасите яркую звезду,
Пусть меркнет светоч огневой
Великой тверди золотой.
И догорает в тишине,
Как пропадает в вышине,
В тоске безрадостного дня
Звезда моя.

Меркнет звездное мерцанье,
Лишь стоит перед очами,
Словно сонное свиданье,
То небесное венчанье.
Снятся мне слова прощанья:
"Ты меня без меня не вспоминай."

 


Мы всех лучше

                  Алексей Хвостенко

      
      Мы всех лучше!
      Мы всех краше!
      Всех умнее и скромнее всех!
      Превосходим в совершенствах всевозможные хвалы!

      Наконец-то всем на радость
      Мы теперь нашли слова такие,
      Те, что точно отвечают положению вещей.

Славит Дева Козерога,
Хвалит Рыбу Водолей полезный,
Скорпиона тоже славят
Лев, Телец, Овен и Рак.

Золотой Стрелец с Весами
С Близнецами этой песней славят,
И мерцаньем восхваляют
Высоту любой звезды.

      Мы всех лучше!
      Мы всех краше!
      Всех умнее и скромнее всех!
      Превосходим в совершенствах всевозможные хвалы!

Водоплавающих малых
И больших огромных чудищ моря
Слышен рев самохваленья
Этой песней к небесам.

      Мы всех лучше!
      Мы всех краше!
      Всех умнее и скромнее всех!
      Превосходим в совершенствах всевозможные хвалы!

Киви-киви, моа-моа,
Дорогие птеродактили,
Вместе с птицей Эпионис
И веселой птицей Дром

Золотыми голосами
Вечного великолепия
Убедительно объявят
Несомненную хвалу.

      Мы всех лучше!
      Мы всех краше!
      Всех умнее и скромнее всех!
      Превосходим в совершенствах всевозможные хвалы!

Те, что с хоботом и с рогом,
Млеко-непарнокопытные
Ударяют в легкий панцирь,
Чтобы вновь провозгласить:

      Мы всех лучше!
      Мы всех краше!
      Всех умнее и скромнее всех!
      Превосходим в совершенствах всевозможные хвалы!

Человек, венец творенья,
Просто-напросто обязан славить
Этой песней совершенства,
Что дарованы ему.

Этой песней, этим гимном,
Громогласнейшим апофеозом,
Чудным звуком, трубным гласом
Должен славить сам себя.

Пойте с нами, пойте с нами
Пойте только так и не иначе:
"Мы всех лучше! Мы всех краше!
Одаренней и скромней!"

А когда мы засыпаем,
Вы проснитесь и хвалитесь нами,
Чтоб хвала не умолкала,
Чтоб всегда была слышна.

      Наконец-то всем на радость
      Мы теперь нашли слова такие,
      Те, что точно отвечают положению вещей.

      Мы всех лучше!
      Мы всех краше!
      Всех умнее и скромнее всех!
      Превосходим в совершенствах всевозможные хвалы!
      Наконец-то всем на радость
      Мы теперь нашли слова такие,
      Те, что точно отвечают положению вещей.

 


Страшный суд

                Алексей Хвостенко
                Анри Волохонский

Нам архангелы пропели:
Нас давно на небе ждут,
Ровно через две недели
Начинаем Страшный суд.

   На суд, на суд,
   Архангелы зовут,
   На суд, на суд
   Нас ангелы зовут,
   На суд, на суд,
   На самый страшный суд,
   На самый страшный суд.

Две недели пролетели,
Наступил последний день,
Снова ангелы запели,
Было небо - стала темь.

   На суд, на суд
   Архангелы зовут
   На суд, на суд
   Нас ангелы зовут,
   На суд, на суд
   Торопится народ,
   А мы наоборот.

Михаил гремит тромбоном,
Гавриил трубит трубой,
Рафаил за саксофоном,
Уриил гудит в гобой.

   На суд, на суд
   Картавые идут,
   На суд, на суд
   Плюгавые идут,
   На суд, на суд
   Слюнявые идут,
   Сопливые бегут.

Ну-ка грянь жезлом железным
Да по глиняным по лбам,
По красивым, по облезлым,
По поваленным гробам.

   На суд, на суд
   Покойники идут,
   На суд, на суд
   Полковники идут,
   За ними под-
   Полковники идут,
   Хреновину несут.

В Вавилоне треснет башня,
Небеса стоят верх дном,
Все дрожат, а нам не страшно,
Пусть смолой горит Содом.

   А нас, а нас
   Давно на небе ждут,
   Пускай еще
   Немного подождут,
   Пускай сперва
   Гоморру подожгут
   А нам протянут жгут.

Мы невинные младенцы -
Двенадцать тысяч дюжин душ,
Чистой истины владельцы -
Мы всегда мололи чушь.

   А нас, а нас
   Не тронут в этот час,
   А нас, а нас
   Сперва посадят в таз,
   Потом слегка водою обольют -
   Вот весь наш Страшный суд.

1965

 


Не вижу птиц

                  Алексей Хвостенко

Не вижу птиц я в ветвях больших деревьев,
Не слышу птиц я в ветвях больших деревьев,
И твари пернатые высоко
Летят туда, где прежде не были,
Летят они на юг.

Не слышен щебет листвы в ветвях деревьев,
Не слышно щебета птиц в ветвях деревьев,
Лишь в водах недвижимых лунный блеск
Струится ввысь снегами белыми
И падает вдали.

В холодном небе стволы дерев пылают,
Осенний ветер огонь листвы срывает,
И листья угасшие улетят,
Как стая птиц, пути не ведая,
Неведомо куда.

Ты слышишь голос с небес исходит дальний.
Ты видишь ангел летит с небес печальный.
И облаком солнечным обоймет,
И унесет в страну далекую
Тебя, любовь мою.
Тебя, любовь мою.
Тебя, любовь мою.

 


Сучка с сумочкой

                Алексей Хвостенко,
                Анри Волохонский

Не закрывайте личико тряпицею,
Ведь ничего вам скоро не останется,
Я мог болтаться меж двумя столицами,
Но я не знаю с кем придется кланятся.

Приятели - кругом одно невежество,
Неверие и нету информации.
Ах, девушки, ах прелесть, ваши свежести -
Для истины еще одно препятствие.

Гремит ли барабан иль плачет дудочка -
Мне все едино, если это правильно,
Но если рядом ходит сучка с сумочкой,
Я не уверен в том, что это правильно.

Зачем, скажи, я не уверен в будущем?
Ведь прошлое звучит - струна нестройная,
А настоящее я встречу в булочной,
Ах, новое - такое непристойное.

Но есть залог, что все прекрасно в будущем,
Не пыль и зной, а облачко приятное.
Волшебный миг - приходит сучка с сумочкой,
В ней каждое движение непонятное.

Ах, этот  миг, ах, горькое варение,
Пусть пиво бродит в бочке вместе с солодом,
Ведь жизнь могла быть чистое парение,
Но небо пролилось дождем и холодом.

Не стало наслаждений,ни одежд -
Проходит мимо армия в сорочках,
Ее сердца расположились между,
Как будто звук в пятилинейных строчках.

В пяти концах растягивалась нить,
И насекомое не хочет жить.
Оно дышать не хочет, тем не менее,
Никто не может знать его намерений.

1968

 


Ностальгическая песня

                                      Алексей Хвостенко
                                      Анри Волохонский

Пой, балалайка, серебряный лад, говорящие клавиши:
Волк-человек человеку - лиса и медведь,
Бисера свиньи похмельным гусям не товарищи,
Пар барабана титан в самоварную медь.

       Пограничный народ вверх дном
       На коне в телескоп верхом,
       Ну а мы постоим, поглядим, полетим, поплывем
       К полосатой версте на том
       Берегу,  что стоит вверх дном,
       Постоим-поглядим, постоим-полетим, поплывем.

Пой, балалайка, какая нам случилась нам вышла оказия:
В пыль паровоза серебряный лад  половиной угла,
Валит по шпалам Валдая большая и малая Азия -
На пол-Европы Болгарию в лоб не смогла.

       В допотопной Америке
       На великой Гудзон-реке
       Долгопятые янки торчат лишь себе на уме,
       Арарт на турецкий лад
       Тянет ветку назад в Багдад,
       Ну а мы от сумы до кумы откалымим назад.

Ой, через Кузницу в Тотьмы Ивана правителя грозного
Пой, балалайка, на луковый чай собирай в Кустанай,
Горького от до паханова имени, Кирова, Щорса и Грозного
В печь наш серебряный  лад до китайско-малайской увы и Тувы собирай.

       Было что б, чтобы в Чоп на лоб
       Натянуть хоть и чудь на  жмудь,
       Так и сяк накосяк удила на рысях как-нибудь
       Бу-бу-бу на коне на том
       Берегу, что стоит вверх дном,
       Мы с тобой, балалайка, грошовую песню споем.

Пой, балалайка, серебряный вымысел тройку соловую,
Умница, ладно болтай по ладам,  по складам, по пятам
Волк-человек человеку в обнимку на лапу с похмелья в столовую
Лить или пить, залепить по усам тарарам.

       Так споем в телескоп и об
       Полосатой лошадке, чтоб
       В балалаечной будке на дудке свистела струна,
       Чтобы лад хоть не в лад звучал
       По серебряным клавишам,
       Чтобы конь дохромал, добежал, долетел, доскакал.

1981

 


Симпозион

                Алексей Хвостенко,
                Анри Волохонский

Расскажу я вам о том,
Как мы сели во чужом,
Во чужом пиру вина
Выпить не за грош.
Ой, что-то память слаба,
Ну, да ладно, уж я
Расскажу вам, так и быть,
Ребята, слушайте.
Ой, вина, вина!

Припев: Ой, ты, стакан-достекан,
        Нам с тобой головой
        Поменяться за любую
        Выпивку тебя
        Даром не отдам!

Нас держали за столом,
Нас вязали пирогом,
Приговаривали нас
Квасом поддавать.
Ой, не давали нам встать,
Вдоль дороги пыль
Поднимать, колеса портить
Непутем домой
Гайки рассыпать.

Припев.

Нам не мерой меряли,
Нас не пальцем пялили,
Хомутом охотили
Пить до обручей.
Ой, коль налил - доливай,
Пробку выбил - пена
Пошла на волю,
Лаптем добавляли нам,
Шапку подставляй!

Припев.

Шириной в две сажени,
Хорошо уложены,
Этого хозяина
Пить - не перепить!
Ой, говорю, пусти!
Отпусти вперед головой -
Ногами в доску
Заколачивай -
Силы нет терпеть!

Припев.

Приводили местного
Мудака известного,
Доктора прелестного
Нас лечить-сучить.
Ой, голова, голова,
Ой, ты врач-ветеран,
Коновал-лепила,
Лекарь недоделанный,
Рюмку наливай!

Он нам лепил-говорил,
Пудрил, шил, гоношил,
Донимал-лопатил,
Бороду окучивал
С кумом поженить.
Ой, ты, кум-куманек,
Старый хрыч, вампир,
Вурдалак легавый,
Бес, пахан, папаша, пан,
Отдавай стакан!

Припев.

Так-то вот зеленые,
Черви забубенные,
Буби зачумленные,
Пиковая масть.

Припев.

1980

 


Слепой

                  Алексей Хвостенко

Слепой не увидел, как море над лесом
В стакане пылало у водки-реки,
А в лодке сидели два пьяных балбеса
И в сторону леса по небу гребли.
По небу гребли...
По небу гребли...

Глухой не услышал, как падали в парке
Огарки медведей на рыб корабле,
А в клетках колес по следам зоопарка
Росли самолеты росли по земле.
Росли по земле...
Росли по земле...

Глупец не узнал, что есть умное средство -
Быть глупым до дней своей жизни конца.
А умный, ту мысль получивши в наследство,
В соседстве с глупцом лишь блистал иногда.
Блистал иногда...
Блистал иногда...

Поэт не пропел, что другие поэты
Ни песен не знают, не знают стихов.
И спел он про то, что и эти куплеты
Одеты в лохмотья и тень этих слов
Лишь тень этих слов...
Лишь тень этих слов...
Лишь тень этих слов...
Лишь тень этих слов...


Конь унес любимого

                  Алексей Хвостенко


Спой мне, лебедь, птица белая,
Как его я люблю.
Спой мне птица-лебедь белая,
Как его я люблю.
Улетел он птицей-лебедем, кого я так люблю.
Белым снегом, белым лебедем, кого я так люблю.

Кони-лебеди под парусом, над волнами луна.
Вон летят они под парусом, а над ними луна.
Конь летел, как птица палая, в далекую страну.
Улетела птица радости в далекую страну.


Конь унес любимого в далекую страну.
Милого-любимого в далекую страну.
Шлем его серебряный далекий, как луна.
Белая, безмолвная, холодная луна.

Только знала птица белая, как его я люблю.
Только пела птица белая, как его я люблю.
Ну, так пой мне птица белая, как его я люблю.
Вечно пой мне птица белая, как его я люблю.

Конь, конь, конь унес любимого в далекую страну,
В далекую страну.
Конь, конь, конь унес любимого в далекую страну,
В далекую страну.

 

Прощание со степью

                        Алексей Хвостенко
                        Анри Волохонский

           Посвящается Л.Н.Гумилеву

Степь, ты, полустепь, полупустыня,
Все в тебе смешались времена,
Слава нам твоя явлена ныне,
А вдали - Великая стена-стена.
Поднимает ветер тучи пыли,
Огибает солнца медный круг,
Где же вы, кто жили, что тут были,
Где же вы, куда, куда исчезли вдруг?

Где телеги ваши и подпруги,
Недоузки, седла, стремена?
Удила и дуги, дуги,  дуги,
Где колена, орды, роды,  племена?
Были вы велики непомерно,
Угрожали всем, кому могли,
Много - многолюдны беспримерно
На просто-то-торах высохшей земли.

Что же вы, ужели на задворки
Толпы куры-куры-курыкан,
Туру-туру-турки, тюрки, торки,
Кераит-найман-меркит-уйгурский хан?
Где татаб-ойротские улусы,
Где бурят-тунгуская сися,
Ого-го-огузы, гузы, гузы,
Где те-те-теперь вас много лет спустя?

Вы  же жу-жу-жу в Жуань-Жуани,
Вы же ни-ни-ни-ни-никогда,
Вы же знаменитые жужжане,
Что же вы уже, ужели навсегда?
Как же вы лишь Гогам, лишь Магогам
Завещали ваш прекрасный край,
Что же вы, раз так - жужжите с Богом,
Ты, струна моя, одна теперь играй.

Степь, ты, полустепь, полупустыня,
Все в тебе смешались времена,
Слава нам твоя явлена ныне,
А вдали - Великая стена-стена.

1966

 

Олимпийское проклятье

                           Алексей Хвостенко
                           Анри Волохонский

Хор богов поет с Олимпа гневным топотом,
В перьях молнии и гром:
Перуном в Кремле горите, пропадайте пропадом
В красном тереме своем!

Ужас впереди летит с ужасным грохотом и с Фобосом
От Зевеса грозных стрел,
Страшный вихрь метет под вашим пыльным глобусом
В каждый Хроноса предел.

Погоняет вас Арес на Марс без мыла вас,
Без штанов и без погон,
Понаставит стойла вепря косорылого -
Это вам не Пентагон!

Горько стонет-плачет репа долговязая,
Ни Айова, ни Техас,
Лыком шитый, плел и лапти не развязывал,
Кошельками вам не тряс.

Вам в кредит поставит Янус беса лысого,
Черта лысого вдвоем,
В водоемы керосина дионисова
Смоет лужу чернозем.

Протяните все четыре гималайскому,
Пять пожалуйте моржу,
Европейскому, сказать так, первомайскому
В лапках розовых ежу.

Прометей у вас смотает электричество.
Синим пламенем контакт!
Партия - рабочий класс, ваше язычество -
Совершившемуся факт!

Посмотрите, поглядите на себя, как вы уродливы! -
Так сказала вам Горго -
На себя глядите, снова вы уродливы!
Гиппокрена иго-го!

Ни Нептуна, ни Плутона, ни Урана, ни арахиса -
Все оракул не про вас!
Самовара не нальет вам в Горьком Сахаров
Мед в расквашенный фугас.

Мать-Киприда перетянет вас приаповым
И натянет под балдой,
Было нечем, будет вам и даже лапу вам
Запустить циклоп домой!

То-то раком поползете из-под Бахуса
Бурым боровом в трубу,
В рог бараний не видать такого хаоса
Ни в могилах, ни в гробу.

Пусть бормочет комитет нетрезвой пифии
На псоглавцев ставить крап -
Болт закрутят вам и в Ливии, и в Скифии
Старый друг и новый раб!

Даже Кербер не составит с вами партии -
Сами лайте до поры!
По вселенской вы поползаете карте и -
В Лету и в Тартарары!

Лапать корни бытия вселенским либидо
Вам Земля повыбьет мать,
Все, что вами понаблевано и выпито,
Вам хлебать - не расхлебать!

1980

 

Моя любимая

                  Алексей Хвостенко
                  Анри Волохонский


Хочу лежать с любимой рядом,
Хочу лежать с любимой рядом,
Хочу лежать с любимой рядом,
А с нелюбимой - не хочу.



Припев: Моя любимая прелестна,
             Моя любимая чудесна,
             Моя любимая небесна,

             С ней расставаться не хочу.


Хочу любить, трубить на флейте,
На деревянной тонкой флейте,
На самой новой, новой флейте,
А на работу не хочу.

Припев: Пускай работает рабочий,
        И не рабочий, если хочет.
        Пускай работает, кто хочет,
        А я работать не хочу.


   Хочу лежать с любимой рядом,
   Всегда лежать с любимой рядом,
   И день, и ночь с любимой рядом.
   А на войну  я  не хочу.


Припев: Пускай воюют пацифисты,
        Пускай стреляют в них буддисты.
        Пускай считают каждый выстрел,
        А мне на это наплевать.

Пойду лежать на барабане,
На барабане или в бане.
Пойду прилягу на Татьяне,
Пойду на флейте завывать.

Припев: Моя любимая прелестна.
        Моя любимая чудесна.
        Моя любимая небесна,
        С ней расставаться не хочу.

Хочу лежать с любимой рядом,
Хочу сидеть с любимой рядом,
Хочу стоять с любимой рядом,
А с нелюбимой не хочу!

Припев.

 

Тайна

                  Алексей Хвостенко

Храните вечно тайну эту, не доверяйте никому.
приносит ночь и блеск рассвета в прозрачных крылышках Амур.
Не слышен звон его крыла. Ах, неужели ночь ушла?..
Звенят-звенят колокола, она была белым бела.

Храните долго эту тайну, как долгий полдень голубой.
Как взмах крыла, полет бескрайний над неподвижною волной.
Пусть лучше киса-синева поет одна любви слова,
Она по-прежнему твоя, она одна, всегда одна.

Вы эту тайну сохраните, храните золото любви.
А если спросят - повторите слова последние мои.
Молчит заката красота, а в ней златая тайна та.
Я вам скажу один секрет: "Кого люблю, того здесь нет."

 


Эпиталама

                  Алексей Хвостенко

                Посвящается Г.Снегиреву

Я говорю вам: жизнь красна
В стране больших бутылок,
Здесь этикетки для вина,
Как выстрелы в затылок,
Здесь водка льется из обойм
Похмельной пулей в небо,
Готов поспорить я с тобой,
Что ты здесь прежде не был.

Здесь овцы падают в окоп,
Поет снегирь в полете,
Из птички выросший укроп -
Молитва в миномете.
Верблюд, прошедший сквозь коня,
Сказал подруге: где мы?
Накройте саваном меня -
Ведь я здесь прежде не был.

Она ж сказала: для войны
Ты б пригодился лучше,
Не прячь, не прячь от всей страны
Свое богатство, лучник!
Тебе ж, увы, скажу я: нет!
Твой слишком лук натянут!
Могу играть с тобой в крокет,
Но жить с тобой не стану.

1971

 

Пасмурный день

                Алексей Хвостенко
                Анри Волохонский

Я молод был - имел дуду,
Трубил ее как мог,
Тебя же, милая, да-да
Я  отыскать нигде не смог
В тот день весенний,
Пасмурный день.

Я пел, как ворох пастуха,
Удой махал коня,
Тебя же, милая, ха-ха,
Не дула прелесть на меня
В тот день весенний,
Пасмурный день.

Я падал, сидя на суку,
Сгубил  о пень осла
Тебя же, милая, ку-ку,
Лишь страсть к ослушнику спасла
В тот день весенний,
Пасмурный день.

Я шел с поклажей налегке,
Куя в ноге верблюд,
Тебя же, милая, хе-хе,
Доныне куры не клюют
И в день весенний,
Пасмурный день.

Да-да, да-да совсем ха-ха,
Ку-ку вполне ни-ни,
Тебя же, милая моя,
Увы, не надо тра-ля-ля
И в день весенний
Пасмурный день.

1972

back to top