Menu

am

Г.р. 1860

 

 ***
клюшка для гольфа
валяется в её репертуаре моссовета
зачем всё
это ведь я
я никогда не видел совершенного человека
никогда не видел себя я
и зачем
она бросила
письма Достоевского на стол
прочитаю
неразбочивый почерк
у меня был неразборчивый почерк

когда луна упала в лунку
она
прекрасная одела платье

 

 

***

где-то сверху вверху
паучиха плетёт свою сеть
намекая на то что мы тоже бессмертны

а ты улыбаешься и говоришь мне
аз буки веди

 

*** 

мне как-то сказали
что я - зороастриец
главный и главнейший
что я типа солнце
что написано обо мне
там тогда на камнях

теперь боюсь отражаться в лужах
и сам за собою шпионю в зеркалах

но слёзы высохнут
солнечным уторм
и блики останутся

и дождь в записной книжке

 


***
он мне рассказывает
что сегодня утром
поймал три бездонных рыбы
что лодка давно дырявая
что едят муравьи
его дом что построил отец

- мама посыпает рисом мои шаги
- дочь убежала от жены
- жена украла весло

а на том берегу сломалась карусель
и брошеная лежит колыбель

он печально молчит и просит меня прикурить

а я захлебнулся приливом крови
чтобы в этот январь
а сакуре всё равно

 

***

два забора
три зебры

выдавил из стихов
слякоть

три зебры грацией троицей
умчались прочь

два забора
падшего
и одесную Отца

чёрное и белое бельё я
в слякоти
она серая

 


***

ты улыбнулась
когда с Марса упали растения
ищу твою серёжку на Луне
а ты ищешь меня
в библиотеках
на рваных экранах
в облаках над тротуарами

вижу
как ты прикасаешься к Земле

сегодня похороны на Марсе
буду завтра

 

***

долгий путь от рыбака до садовника
долгий путь от Кришны до Кришны
и у меня и у них и у него есть хлысты и множество стад
и множество множество раз я сам спотыкался входя
не в этот в другой и в всё тот же храм
где литургия всё тот же спектакль
где нет ни партера балконов буфетов курилок
где осветители включая включают свет
когда он нужен и нужен
где рабочие сцены раздвигают пространство
согласно жажды пространства
той веры на что ты тоже способен

где ты понимаешь что тебе далеко до распятья
что дышишь пока ещё дышишь
с глухонемым пульсом
с молчаньем Бетховена
с лунной пылью на ботинках
с зеркалом которое отражается в тебе

и в реке в океане и в луже
с растроенной партитурой и гитарой
с песней без голоса вы
послушайте та-та-та
тtat tvam asi

 

***

семнадцатый сентябрь в этом году
каждый поезд, каждый подъезд,
каждый дрозд по колено в снегу

большие и мелкие рыбы падают в лес
как семнадцать мгновений небес

в стекло аквариума бью плавником
как если бы был подводником
или праведником или проводником

и семнадцать флейт поют и поют
водосточной трубою метелью пургою
как ртами несъеденной вспоротой рыбы
летать не умею не смею

и падать без вас
в этот квантовый свист
в эту скорость и боль гравитации тёмного света

я просто обычный прохожий
трезвеющий евангелист
вашей осенью
в ваш поздний сентябрь последний и падший

ну а вы ну а вы ну а вы могли бы
в начале июля этого жаркого лета
песней
плесенью на кухне
проседью бисером и чешуёю рыбы
губами дотянуться губ
моею немотой молчащих?

 

***

Человекозвери иногда пробуждаются
чтобы стать Человеком

В масштабах вселенных вселенных
это жалкая попытка опомниться

о времени наших религий
о физиологии страха
и прахе на чистой бумаге
о импотенции атрофированной любви
расскажут паучки на кухне

а радость
когда ты идёшь навсегда
и если прямая дорога

 

***

сегодня пятница
сегодня пятница
сегодня пятница
это просто мифологема
мне кажется
что мне кажется
что в первый раз
я поцеловал тебя в пятницу
какая разница
сегодня вторник

даже если меня ты коснёшься
реки не потекут вспять
горы останутся горами
вулканы вулканами останутся
как степь степью
как соль солью
как тоска и боль
болью и тоскою
даже если меня ты коснёшься

 

***

вошёл в храм или вышел из храма
фундамент стены и купола
всё построено на костях наших лёгких
лёгких и трудных к учению веры
для жизни дышим и молимся
ах как же не умеем дышать

наши распятия тянутся от улицы к улице
распятия только к Одному
если мы распнём себя дышать и молиться


ЛИТУРГИЯ ВОСТОЧНЫХ ОТГОЛОСКОВ ПРУССИИ

пришёл босой
на берега Сибири
не Сын и не буду
но всё ещё сын

там нет и здесь ни одной буквы я
только старый старик
меняющий мацу на карбованцы

а теперь о любви
в ней выстрелы фашистских маршей
в ней крики хельсинских чаек
когда не умеешь кричать и учишься говорить
когда кириллицей вспоминаешь своё имя
когда жена идёт за водой в Konigsberg
когда солнце восходит в Суоми


***

Самое главное у Куусинена - это усики.
Можно прикусить ус и уснуть,
прикуснуть, уснуть...
Сложнее с бородой...

Не будучи брадобреем, Бродский
был евреем, и бороду брил нещадно.

Финляндия... Бродил и я на Холмах...
Укусен был вкуусен комара
Позавчера продал я бороду la russ и ус
Был прочен наш союз
На холмах Грузии

Двое чебурашек ушли, третий так и не пришел.
Звонили Гене, он обещал перезвонить.
Но потом Ген и Чебурашек расставили все по местам.
Раневская дышала в затылок.
Третий чебурашек так и не пришел.
Раневская дышала в затылок дальше.

Каждый раз когда осыпаются листья,
листок одинокий падает в ладонь.

Снежинка на губах. Ах, как ты целуешь, зима!

И одиночество. Не убежать от него.
Старые ботинки ведут за ним.

И.


***

Листья Сервантеса
спускаются со страниц
вверх и ниц
Так же как жизни людей
взлетают и падают
с нашими крыльями
с пением птиц
с молитвой усопшим
Este libro no esta en nuestra tienda
И я не искал в книжных магазинах Барселоны
Nos habemos para usted solamente Federico Garcia Lorca

 

***

тихо-тихо лежу
не касаясь верхушек елей
но слышу сказания трелей
как ты растилаешь постелей
и бросаешь подушки в лесу

в этом мире безобразие
безобразно без образа
в безразнобразии

медицина не лечит
тех кого не оправдывает
пробадение азбуки
белозубием языка

Серебряный век
главный хирург моей души

но в сердце подвалом
становится лихо
и тихо и имхо

правда ещё меня не отпели
ещё только разливают вино
ещё только

а твоя кожа поёт не отчаянием
твоё сердце поёт ты причалил

и тихо-тихо погода лежит
как Марк Брат просыпаясь в апреле

 

***

Когда ты не была
была
была белей чем белый снег
белей чем дрожь
на скальпеле хирурга
белей чем мел учителя
метели Пушкина
белей чем взмах крыла
в созданьи демиурга
когда ты не была
была

 

 

 

 

back to top